Баннер
 
   
 
     
 
 

Наши лидеры

 

TOP комментаторов

  • gen
    120 ( +143/-3 )
  • slivshin
    117 ( +200/-2 )
  • Олег Русаков
    57 ( +64/-11 )
  • shadow
    56 ( +89/-0 )
  • Владимир Хорошевский
    35 ( +37/-0 )
  • Соломон Ягодкин
    28 ( +35/-1 )
  • sovin1
    22 ( +24/-0 )
  • Volgski
    21 ( +41/-0 )
  • Сергей Арт.
    21 ( +54/-0 )
  • Тиа Мелик
    18 ( +40/-0 )

Сказать возможно всё, одною лишь строкой.

 

Добро пожаловать на наш сайт. Мы всегда рады гостям. Если Вы пишете стихи или прозу, мы приглашаем Вас стать нашим автором и публиковать у нас свои произведения. Надеемся, что здесь Вы встретите своих почитателей и единомышленников.



( Голосов: 1 )
Avatar
О ФУТБОЛЕ ЖЕНСКОМ...
19.09.2017 10:24
Автор: Гена Кучин

Предлагаю судьям: за скинутую с тела футболку по случаю забитого гола показывать не "жёлтую" карточку, а розовую с номером размера!..

 
( Голосов: 3 )
Avatar
Я шёл к тебе дорогой долгой...
19.09.2017 09:56
Автор: Андрей Шумилов
Я шёл к тебе дорогой долгой...
Почти всю жизнь искал тебя,
и думал всё это без толку,
я измотаю сам себя.

Но оказалось лишь иначе,
мы повстречались невзначай,
и сердце с радости заплачет,
и намекнёт: Не потеряй!...

Вдвоём быть, это свыше счастье,
вдвоём, а значит навсегда,
пусть за окном грядёт ненастье,
а в душах наших, никогда.

Пускай летят года, как птицы,
летят, как в небе журавли,
с тобою можем мы гордиться-
что повстречаться так смогли.

И сохранить любовь сумеем,
сумеем в радости прожить,
сердца друг друга отогреем,
раз можем искренне любить.


29.08.17  Андрей Шумилов

 

 
( Голосов: 1 )
Avatar
Шесть.1
19.09.2017 01:40
Автор: сунь хо

    Звуковое искусство не проникает в бумагу или компьютерный текст. Оно остается лежать в незатронутой области смыслопорождений и богоподобия. Поэтому собирать мысли, чтобы авторизоваться в утонченном, лучше в Призрачном павильоне на утесе Исчезающей Луны, там тишина и неплохая вода для чая в ручье. Рассвет выдается ватным. Водопад испаряется в тусклом утреннем воздухе. Что-то пролетает в тумане над изморозью: какая-то птица. На пороге затяжной зимы живется не тяжело, думается редко и о недолгом. От употребления выгорают гласные и теряют в скорости некоторые глаголы. Что до листвы а ну так-то тот чай в чайнике крепче, если перед чаепитием вымести дворик и разровнять грабельками песок в пристальном каменистом парке. А чай сюда завозят из Сычуаня, его доставляют в специальном багаже на барже, против течения Хуанхэ. Пишу напролет, как повелось, без выморок, валандаясь по тропинкам без дела, то ли стоя так, уставившись на пустую стену с расстояния одного шага. В настоящем, этого момента, письме имею к Вам сообщить некоторые детали об отмежевании общности из шести достаточно молодых человек, которую потеряло последовавшее крейсерским манером судно, под парусом, болтающимся как тряпка. Две экспедиции с целью спасти хотя бы одного или двоих потеряли след в однообразном колебании волн, словно представленных одними и теми же двумя водяными каплями. Посреди выговоренного задним числом сквозило запоздалое предощущение одной на всех шестерых беды; а с одного из бортов исчезла лодка, и кроме того, мнится утраченным и отзывается голодающей голограммой некоторый список явлений, прежде не составлявшийся и удививший - в состоянии составленности - даже старых глядельцев из бочки, оставленных коротать безымянное о горизонта об остальные, отсталые, хотя и не столь неумолимые, азбучные фаланги: фонарики, нож, чистые тряпочки из столовой, ракетница и ружье, бинокль, радио с батарейкой, сухое молоко и несколько галлонов питьевой воды, шесть зонтиков и мазь для загара, сейф из каюты помощника капитана с четырнадцатью миллионами условных валютных ценностей, книга из библиотеки "Как выжить, если ты попал в океан", мясо и овощи со склада, а также хлеб, масло, печенье и особенно много чая, больше ста килограмм. Насколько больше? Может быть, всего на два или там три? Ну, я не знаю, я не располагал достаточным временем, чтобы завершить измерения на подобной вот этой высокой ноте. Я то и дело  бываю выбит из колеи  устного пересчета, ведь эти самые дни на излете осени весьма оживленно теряют накал. Невнятные, едва затеплившись, они рано сходят на нет, и в скоропостижно выпавшей темноте доводится возвращаться на невзрачный зрительный ощупь. Бывает, что и письмо  создается из разновеликих клочков и выглядит как бы немного пьяным или не в себе. Разве не обязан присутствовать в блуждающем плавании врач или иной умелец оказать помощь при непредвиденном? Таковой подразумевается. И, безусловно, я не позволил бы себе обеспокоить вас неурочно и послебуквенно, если бы в нашем несчастном и несмешном случае судовой лекарь чуть ли не возглавлял операцию по экстраполяции денег из сейфа.

    Событие развилось в неразбериху, распалось в бестолковой и сутолочной нелепице, утратило линию голой горизонтальности. Доктор уехал и больше не принимает по пятницам. Нет, вот берите капли, это от энтропии. Идите домой и там пейте их. Да, и натощак тоже. Разговаривайте зря о зрительном и о разном. Не столь обязательно быть в исключительном курсе, чтобы мало-мальски судить, судача, об этом или хотя бы вот например о том. Смотрите сначала, переходя дорогу, левее, а после вправо. Уделите внимание тощей роще растений на подоконнике, и они отплатят сторицей за вотщую толику. Помню почти сегодня, как мое предшествующее послание невпопад вызвало реакцию, бестолковый и кривой резонанс, и мне, чтобы избежать контакта с одетым в спортивное исполнителем силового решения, часто перепадало частями исключать себя из числа привычно приходящих в определенные времена. Цветы на моем попечении пересохли, повяли и практически обратились в тлен. Скукожилась сансивиерия. Околел олеандр. Танатировали традесканция и тещин язык. И только один невзрачный и старый кактус не отступил перед палой поступью постыло захромавшей судьбы. На пороге моего дома меня объял запах. За раздвижной дверью с украшениями из самшита он сгустился в терплый текучий настой и распахнул тени и оттенки тем. Поспешно, не мешкая, затеплил я тогда лампу и - на ходу выпутываясь из мешковатого кимоно и пары стоптанной об улицу обуви - в невпопаде недоумения устремился в давно не навещаемое мной помещение. Источником яркой перцепции являлся, торча из высохшего горшка, пыльный и покосившийся эхинопсис. Его ветхое тело в шрамах выпростало волосатый стебель с белой глаукомой цветка. Итак, итого и так далее, не теряйте надежды. Не тормозите и отвергайте приграничные условности поведенческих стереотипов. Никогда не настаивайте ни на чем. Не соглашайтесь свидетельствовать и передавать эстафету. Живите, изнеживая желания, долго и - по возможности - странно. Не поспешайте и больше ходите выпестованным прилежным пешком. Избегайте излишеств. Опасайтесь остаться в узах, пренебрегая гиблой гиперболой. По длинному, покрытому водорослями, волнорезу, с которого, бывало не раз и не два, мы удили и рыбу, и мидии, идя, уходите в сторону новых черт. А непосредственно перед нами пели, переправляясь через канал, унылые гондольеры: о небо, нам будет радостно умереть ничего не нашедшими под тобою. Плелась по пустому небу луна. Я бесследно прождал вас в укромном углу, у панорамных окон на океан, где мы с вами выкурили бы травы с арабом, заикающимся на месопотамском, и он подтвердил бы, кивая, как вялый Альцгеймер, что на тропинке между забором с надписью "Danger" и зданием цеха некто выстрелил в человеческое колено из Colt Anaconda. И позже, уже совсем изжив жест, одними губами бы исшептал, что там же, в цветении полевых лилий, примулы и календулы, а также пасторального лопуха, этот выше помянутый выбежал за угол, когда отвернулись смотреть, как корчится и кричит человек с выпученным от боли лицом. Удалялся взначай и неровной, беглой, как pizzicato, походкой того, кто уклоняется от оси полудня .Понимал, что теперь он совершенно свободен, а потом его выследят и, скорее всего, подвергнут местной разновидности казни.

    Дело в том, что у самой дальней стенки контейнера в упаковках плотно утрамбованных плиток филиппинского амфетамина установлено взрывное устройство с магнитным пускателем. Пожалуйста, не пытайтесь там что-то двигать. А как я заберу? А зачем вам забирать? Просто попробуйте побывать там, ожидая, когда вернется он сам. Но у меня не так много времени, если вдуматься. Это не займет больше одного дня, вы не успеете заскучать. Хорошо, я возьму с собой почитать что либо. Но будет ли у меня возможность сделать с ним все, к чему потечет дао, я имею в виду, потом? Ну как бы да, он нам, как кажется, не особо нужен. Вам не нужен врач? Нам не нужен амфетамин. Что касается доктора, то мы также не видим исключительной необходимости в его ярко выявленном, непреложном присутствии. Профилактические мероприятия соблюдались и, мы полагаем, будут соблюдаться в дальнейшем. А если, упаси Посейдон, что-то пойдет не так? Мы мерцающе выскажемся в том смысле, что переменная - на взгляд наблюдателя - выбрала одно из числительных положений, но в целом все не настолько плохо, чтобы вот так взять вот и сжать, уложив в руки лицо, все вещи в их жестко атрибутированных пропорциях. Все же все, как и всегда, расплывчато. Вот, например, вам ведро с мутной водой, и идите лейте его на мельницу. Живите на берегах и ждите, оставляя после себя калейные календари погоды. Дышите на ладан за заиндевелой плеврой иллюминатора. Вслушайтесь, наконец, в склянки. Прижатым за дверью поздно мыслить, как выйти из них самих. И все-таки, меня беспокоит одна возможность. Да, и какая же? Что, если - выйдя из - в себя не вернется он сам?

    На этот ускользающий счет вот вам инструкции. Он освежит общение с одним из своих пациентов, знакомым с обстановкой на острове. Так как лодка не оборудована ни парусом, ни мотором, они наймут команду из четырех отчаянных человек, не чуждых искусству грести веслами дни напролет. У него беспрепятственный сонм сочувствующих. В течение некоторых лет практики он симптоматизировал впечатляющий список навязчивых состояний как у элитарных сотрудников,     так и у обыденной матросни. К нему спотыкались с депрессивными эпизодами, перемежаясь, хромали с истерическими расстройствами, порывисто устремлялись с шизофренией - и никто не возвращался в свояси неутешенным. Преодолевать аутогенное чувство греховности нелегко. В ходе личной беседы в креслах он устанавливал индивидуальную девианту отклоняющегося поведения и назначал дозу амфетамина в изысканной паузе между стимулирующим воздействием и параличом. Беседа обрывалась на полузвуке, терялась в перфорации смысла. Доктор какое-то время сидел молча, с закрытыми глазами и длинными пальцами рук, сформировавшими домик с двухскатной крышей. Потом он вставал и открывал глаза. Опускал руки. Шел к двери и поворачивал ключ. Возвращался. Сдвигал малозаметную потайную стенную панель из синего дерева с инкрустациями серебряными слонами. Доставал из подсвеченной ультрафиолетом ниши пакет с разновеликими капсулами белого, терракотового и розового оттенков. Ложку, зажигалку Zippo 1941 Replica, шприц и ватные шарики. Присаживался за отдельно расположенный столик. Заваривал в ложке капсулу.

    Не спеша пишите сюда о главном, обычным почтовым почерком, не умалчивая и о нечаянном. Между нами не двуязычие. Любопытна любая личность - ведь люди так и не научились приходить вовремя, оставаться на высоте и умирать не разорванными на исчезающие фрагменты. Это волнует. Левая и правая рука редко встречались вместе, а потому им приходится помнить себя в продолженном изъявлении искусственного истукана я и его испытываемых инструментов. Левой рукой он пережимал бицепс, а правой брал контроль из вены в перетекающей мышце на локте. Медленно инсулировал теплый раствор свободного основания внутрь. Через шесть секунд зрачки человека увеличивались вдвое. Во дворике продолжалось утро и распылялся на цветовые облака день. Позже и спустя распогаживалось. Слеза или капля пота катилась по быстро пересыхающей коже. В капиллярах мерцали нити огней, и в горле взрывался горячий и долгий вакуум. Нравственные ориентиры терялись где-то в пазухах правильно подобранного  интерьера. Человек начинал извлекать эстетический камертон из ровного исчезновения настоящего. Они закуривали, но разное; потом приступали пить чай. Нечетко очерченное в четырех словах растечется по палубе мокрым полотенцем глубокого непонимания. Убогое станет унесено быстрым боковым ветром. Как вы вообще сами? Неплохо.

   - Читаете что-нибудь?

   - Не без этого.

   - Разумеется, не о чем?

   - Какой там. Отдаю предпочтение как. Что до о чем, так то прошлые, где-то пустые дни.

   - Заметно ли уплотняется посекундное?

   - Весьма и весьма. Секунды капают себе на истертое одеяло будней. Однако, дождя пока нет. Но как бы облака опустились к земле, каплями пропитав воздух. Как вот у вас, если бросить взгляд за запотевшее. Виды удаляются в хроматические ряды.

   - Действительно, здесь приятно. Случается все словно бы само собой. Облака окутали горы Уи, и здешний улун мягок и очень тонок.

   - Немного сушит во рту.

   - Это нормально. Но вот отведайте этой трубки, забито как раз под ваш исключительный случай.

   - Не прогадаю?

   - Что вы. И цзин на сегодня обещает облачную прохладу и стойкость, если бы не храброе бессердечие.

   - Сердце вообще не чувствую.

   - Вещество высочайшей очистки. Без примесей. Говорят, розовый гуаньдунский фосфор привносит большую тягу в готовые к употреблению формы, но мы - в нашем обычае - посматриваем на вещи с простым и не взыскующим большего отношением.

   - Ну вот, а во внеурочное я располагаю временем, чтобы успешно осуществлять контрабанду. Гуань инь, до тонны за раз. Вполне мог бы, сочувствуя вам, посодействовать.

    - Мы подумаем. Чай пригодится в дороге. Чисто чтобы не спать.

    - А как вам удается не отдыхать, ведь этот вот водопад неумолчен и ночью?

    - Да просто не спим, и все. Уже много пронзительных и неповторимых лет. Нам здесь не глохнется на тропинке по гребню утеса. Не оглушительно переходя мостик, перекинутый через поток у подножия водопада. Как правило, никогда не анализируется раз'единенно.

    - Они при вас?

    - В надежном источнике.

    - На острове нас подхватит бодрый аэроплан. Чтобы не сказать, самолет. Можно будет взлететь с полосы в джунглях и добраться, теребя четырьмя винтами, до самого, что ни на есть, материка.

    - Вот и чудесно. Так и начнем сегодня, чуть позже, как только выйдем отсюда. Сначала вы, потом я.

    - Не наоборот?

    - Можно и наоборот. Но только зачем?

    - Действительно. А что с выражением лиц?

    - Лица пусть будут обычней некуда. Выдавленные в ничто, пока тела ходят в лес, на работу или стоят в очереди за пособием по обездомленности. Забудьте все, обо всем, всех и все такое. Давайте обратимся к нулю, чтобы чуть ли не стать им самим. Начнем, став им, наконец, отсюда. Что-то будет являться словно бы само по себе. Как капли росы в узлах раскинувшейся в укромном сияющей паутины. Остановимся на одном или одной. Одного миллиона нам хватит?

    - Достанет и значительно меньшего. В прошлый раз все обошлось в половину или возле того.

    - И предпоследнее. Купюры измяты, размыты, обуглены, очень ветхи.

    - Этим повествовательным фигурам не интересна судьба ваших денег. Они, в некотором роде, энтузиасты. Причем, абсолютно бесповоротные.

    - Тогда так. Встретимся на закате где-то у нижних палуб. Я буду в тельняшке телесного цвета.

    - А я приду голым, но с узелком, в который и уложу всю свою одежду.

    - Хорошо.

    - Да, неплохо.

    - Да.

 

 
( Голосов: 2 )
Avatar
КОРАБЛЬ ПО НАЗВАНИЕМ "ПЕЛЛА"
18.09.2017 21:28
Автор: corsac

 

                                             I ГЛАВА.  

        О внезапном прыжке

      в паралельный мир .

 

 

        Залитый утренним солнцем неизвестный берег

неизвестной широкой реки, словно бы предлагал 

уставшим путникам случайно оказавшимся в этих

прекрасных краях и отдых, и обильное пропитание, 

и прочие прелести жизни. Но также, определенно,

намекал на опасности, таящиеся среди вечных молча-

ливых деревьев, густо растущих здесь. Он, берег, 

оставлял за собой право выбора, что же предложить 

сошедшему на берег гостю: дружбу или вражду, принятие

или отторжение. Пришельцы могли пополнить свои за-

пасы или сами стать чьими-нибудь запасами.

           Над этой дилеммой и раздумывал Эйвинд Луно-

лицый, ярл и предводитель каравана боевых драккаров,

который стал довольно немногочисленным после 

свирепого шторма в Варяжском море. Волею Асов - 

верховных богов - они были закинуты в тихое русло 

этой неведомой им реки: для отдыха, для подсчета убытков, 

для иной ревизии. Обычное дело в дальнем походе.

         А ведь плыли, вообще-то, не сюда. Плыли в Исландию - в "Ледяную землю"!

      После того, как конунг Харальд силком попытался 

объединять свободолюбивых, воинственных норманнов, 

было принято общее решение эмигрировать. Но, видимо,

слабое знание астрономии и обильное употребление 

мухоморовой настойки, которую щедро подносил всем

берсерк Хьялти, сыграло с караваном злую шутку. 

После месячного плутания по Варяжскому морю,

после лютого шторма с ураганом они оказались 

именно здесь - на почти спокойных берегах этой 

спокойной реки.

        Оставалось выяснить мелочи: что за река, что за бе -

рег, и сколько еще осталось настойки? Самый простой

способ - призвать верного хевдинга Аки и задать

ему эти вопросы. Но, судя по всему, Аки уже задает 

вопросы сам Один у себя в Вальхалле. Впрочем, как и

другим, которые плыли на пропавших в море судах.

         - Эй! Есть кто живой?! - крикнул Эйвинд

во всю силу легких, с удивлением поглядывая на 

переломанные в щепки весла и порванные в ленточки 

паруса, - Если есть, то придите ко мне! А 

если нет... - продолжать смысла не было.

         - Есть!

        Через несколько минут викинги, оставшиеся в 

разуме, приблизились к ярлу, и окружив его, приготовились держать совет. Не забыл притащиться и Хьялти. Он нес подмышкой дежурную бутыль с настойкой из красных мухоморов - приготовленной любимой бабушкой, связку сушеной кильки и несколько чарок для потребления оной настойки.

        Первым, как положено по статусу, взял слово ярл 

Эйвинд. Он мимолетно опустошил чарку божественного 

напитка, как обычно, не закусывая после первой, и начал 

речь.

         - Значит так. Слушать я вас пока не буду!

Слушайте меня вы! И еще думайте о сложившейся ситуа-

ции всей головой. Потом скажете мне свои видения,

чтобы решить, как поступать дальше. То есть, я ре-

шу. Но мнения каждого - учту! Так вот! Плыли мы, значит, 

на новое место нашего пребывания, а приплыли не пойми 

куда. От тридцати драккаров осталось два: наш и тот, что

у нас в хвосте. Только тот, судя по дыре в боку, скоро утонет. 

Ну, и Один с ним! Казна на нашем судне! Хотелось бы

знать, где мы? Но, судя по вашим постным рожам, вопрос 

не для вас. А для кого?! Берег - хороший! Зеленый! Все, 

наверное, есть: железо в земле, серебро. Дичь в лесу.

Судя по спокойствию, никаких жилищ поблизости нет. 

Осталось сойти на берег и осмотреться. Да?!

          При упоминании о казне во время вступительной

речи, Эйвинд на миг зажмурился и с наслаждением 

представил маленький дубовый сундучок, отбитый

в честном бою у северных друзей, чье содержимое,

определенно, было поводом возить этот сундучок с 

собой. Мало ли, какие-то более сильные друзья 

потребуют немедленной платы за сохранение плав.

средств или, скажем, жизни.

     - Да! - отозвался на речь ярла Вагни Спокой-

ный, - Но, вождь! У меня на веслах грек сидел. Ум-

нейший человек. Помнишь, мы прогуляться из варяг 

в греки катались? Я его на бочку селедки обменял тогда. 

Я посмотрю. Если живой, то он все и расскажет. Где мы. 

Кто мы. И надо ли здесь высаживаться. А если нет... то, 

тогда я не знаю...

       - Отыщи! Приведи! А ты, Квист, быстро на бе -

рег! Поднимись повыше и копни землицы! Посмотрим,

из чего она состоит. Если подойдет под урожай или,

вдруг, в ней железо - останемся тут. Дальше не поплывем. 

Река - прекрасная! Берег тоже. Чего счастья искать?! Оно,

похоже, само нас нашло.

       Грек нашелся быстро. Он валялся на самом верху кучи 

из недоживших и уже собирался в Аид, подальше от бури 

и морской болезни. Но, когда грубые руки стащили его 

и поволокли на совет, понял, что смерть на сегодня отме-

няется. 

     - Ну, верный сын Эллады, рассказывай все, что знаешь, 

ничего не утаивая! А, знаешь ты все! - по лицу вижу! Ну, 

если не все, то почти все... Говори! Где мы? Куда нам? И 

зачем нам?.. А! Вот и Квист! Ну что, набрал земли? Давай 

сюда! И землю, грек, посмотри! Хороша ли?

     - Скажу! Река эта пока без названия. Течет 

из озера Нево в Варяжское море. Живут здесь инкери. 

Ижоры то есть. Дальше русы. Там край богатый. Но русы - 

воины хорошие. И ловить вам там на одной лодке - нечего. 

Утопят ,как котят. А вот если с добром придете, то и жить 

сможете. Рыба там. Зверье разное. Земля чего-то родит... Но, это - там, через Нево озеро плыть надо. А здесь... Ну, чего ты мне эту землю в ладонь тычешь?! 

Грек взял в руку землю, поданную Квистом и, растерев ее пальцами, кинул за борт.

     - Пелла... - задумчиво проговорил он, - Пелла. По-нашему, по гречески - глина. Не родит ничего. Только кирпичи. И все.

      - Ладно, грек. Иди! Мы еще посоветуемся, как дальше быть... Кстати! Хьялти, а чего ты утром орал, как перед боем?

       - Да, город какой-то привиделся. После мухоморовой 

настойки. Большой город. У нас таких нет. Сиял весь и 

гремел. Светлый. Драккары железные у берега. Вообще, 

ничего непонятно. Думал, куда это я попал?.. Брошу пить!

        - И куда город исчез?

        - Там остался. За порогами. Ох, и сильная настойка 

бабкина! Сильная - спасения нет! Выпей побольше - еще 

не то увидишь! Попробуй!

        - Потом! Сейчас - в путь! К русам! Сундук с со-

бой брать не будем. Добра в нем много. Здесь зако -

паем, на берегу, в чаще. Мало ли что! Русы русами,

а нас мало осталось! Примут нас, обживемся - не -

долго и обратно за ним вернуться. А на первое время 

хватит и оружия с нашей доблестью. Да и мало нас 

осталось... Все! Идите! Проверьте провиант, на -

ведите порядок. Скоро в путь!.. Аки, Останься! Чего

скажу... - и, подождав пока соратники отойдут доста-

точно далеко, чтобы не подслушать, обратился к

плюгавому одноглазому норманну, - Значит так. Сей-

час возьмешь сундучок. Но, не тот, что мой -  тот , что 

под мусор! Пересыпешь в него малую толику золота

и каменьев. Понял? Малую! Сплаваешь на берег.

Там прикопаешь. Но сам не возвращайся! Пропади! 

Как будто в сражении погиб. Или зверье тебя сло-

пало. Я через некоторое время за тобой вернусь. Пусть 

думают, что богатство наше пропало вместе с тобой. 

Так спокойней всем будет. Спокойней! Все понял, Аки?

      И тихо произнес, глядя вдаль, - Да, мало нас осталось...

      Аки ждали почти сутки. Ярл не возвращался: не смог, а

может быть, не захотел... В общем, пришлось ожидание 

закончить... Чего попусту ждать?!

        

      Сев за уцелевшие весла, команда дала судну ход, 

а ярл, оглянувшись по сторонам, наполнил до самых 

краев большой рог напитком по рецепту бабушки 

берсерка Хьялти и помахал рукой невидимому одно-

глазому товарищу, который уже сутки скрывался в 

густых береговых зарослях.

       Дождавшись, когда драккары скроются за поворо-

том реки, Аки напялил на голову железную каску с 

одним оставшимся рогом, взял подмышку сунду -

чок до половины набитый богатством и двинулся

вглубь неизвестной земли, дабы исполнить приказ 

своего ярла, перечить которому он не стал бы даже 

в своем самом страшном сне. 

        В это время на драккаре Эйвинд опорожнил сосуд, 

уселся поудобнее и закрыл глаза, намереваясь немного 

вздремнуть в дороге. Однако, всего несколько минут 

спустя, раздался мелодичный звон, за ним - непонятный 

шум, который заставил ярла поднять веки и даже 

открыть от удивления рот . 

     Да! Бабкина настойка была сильна!

     На берегу, где некоторое время назад были 

только деревья и тишина, выросли загадочные вер -

фи с неизведанными доныне драккарами. Среди

шума и сполохов огней била жизнь. Стояли желез-

ные леса. Железные мачты. Железные суда. 

     Железный город!

     Эйвинд еще некоторое время смотрел на диво, 

одновременно прислушиваясь к шуму. Такого он 

еще не видел, хотя напиток берсерков употреблял 

почти регулярно. Видимо, этот был с изюминкой. 

Недаром Хьялти тоже орал о каком-то городе - 

там, за порогами. Ладно... Переживем и это. 

     Эйвинд снова прикрыл глаза и откинулся спиной 

на борт драккара: сундук здесь, друзья тоже здесь.

           Значит, вперед! К русам!

 

                              ...........

          

     "Как же непонятно и чудно устроен мир! Как же 

непонятно и чудно устроена природа! Вот возьмем, 

к примеру, эту тучу, которая уже два часа поливает 

дождиком итак насквозь промокшую местность, а вместе 

с ней: котов, неуспевших попрятаться в укромные

места, собак и... А впрочем, какое мне дело до этих

собак и котов?! Да, никакого! Себя жалко! Пришел по-

человечески посидеть на берегу! Рыбу посчитать... 

воздуха целебного вдохнуть... Не тут-то было! Набе-

жала, треклятая, со стороны города! Теперь пока вся не 

выжмется на поселок - не будет солнца! И почему в 

нашей местности ветер дует не в одну сторону?! Гнал 

бы он эту тучу туда, в озеро... Нет! До половины дого -

нит - и обратно дует, к заливу. Так и толкает ее туда-сюда 

по реке пока не опустошится вся... А вокруг - в 

окрестностях - солнце светит, праздник природы..." - 

рассуждал вслух человек, забравшийся под одну из

лодок, в несметном количестве раскиданных на бе-

регу. Он пережидал дождь в очень неудобной позе и 

к тому же периодически, отплевывал в сторонку 

песок, от сырости предательски превратившийся в 

красно-грязную кашу и забивающийся во все щели, 

включая рот.

     Где-то отдаленно еще раз громыхнуло, и кап-

ли дождя, до того безостановочно стучавшие по 

днищу перевернутой лодки, стали падать заметно 

реже, а потом в щель между краем борта и грязной 

кашей песка вонзился солнечный луч. 

      Человек встал на колени и немного напряг -

шись спихнул лодку с плеч на песок. Потом, еще раз

напрягшись, перевернул ее так, чтобы получилось

место посидеть и подсушить изгвазданную одежду и

организм, в целом.

            Солнышко заметно припекало. Джинсы

и рубашка превратились в песчанный комбинезон. 

Стало тепло. Из носа потекло.

      "Никак простудился лежа на земле в грязи... Этого 

только не хватало! Где там бабулины капли? Надо 

принять срочно! Бабуля утверждает, что они от всех 

бед..."

     Человек похлопал себя по карманам и извлек 

аптекарскую склянку с какой то мутной жидкостью.

     - Генка, привет! Чего сидишь? И чистый такой! 

Никак опять подземный ход искал?!

     - Может, золото нибелунгов?!

Оба вопроса прозвучали в унисон вместе с неизвестно 

откуда появившимися двумя аккуратными девчонками. 

     - Шел бы лучше на работу устраиватся! На "пропитку"!

     - Романтик! Нет тут никакого подземного хода! И золота 

тоже!

     - И не надоело бабке тебя кормить?! Вон, брат твой! 

Совершенно другой человек! Целеустремленный! Правильный!

     - А ты - ни рыба, ни мясо! Мечтатель!

      Едко хихикнув, девчонки исчезли также быстро 

и незаметно, как появились. Человек в грязной одежде 

именуемый Генкой остался в гордом одиночестве. И 

человек этот успел только кивнуть им вслед головой и 

сказать "Да".

     Солнышко медленно, но верно возвращало окружающему 

привычный вид: за спиной Генки грохотал завод, быстро 

текла широкая речка и дым, вечно горящей свалки мебельной 

фабрики принял стандартные очертания и распространял по 

окрестностям нестерпимую вонь. 

     Генка повертел в руках аптекарскую склянку: чутье 

подсказывало, что снадобье лучше чем-нибудь запить, 

иначе, не приживется. Тем более, что знал состав зелья не 

понаслышке: сам собирал для него сырье по категорической 

бабулиной "просьбе".

     Бабушка была женщина добрая, даже можно сказать, 

прекрасная. Любила обоих своих внуков, но видимо, 

Генку сильней, потому что именно ему она поручала подоб-

ные ответственные дела. Тем более, что он их выполнял 

почти беспрекословно.

      Как-то раз, пока внучек на кухне напивался чаем с 

клубничным непревзойденным вареньем, старушка 

ласковым, не допускающим возражений тоном 

попросила: - Геночка! Возьми-ка корзинку и сбегай в лес! 

Собери мне красных мухоморов. Понял, идол?! Красных!

     - Зачем, бабуля?!

     - Я в газете местной надысь прочитала! От всех недугов 

рецепт. Трава-то, какая требуется у меня есть, включая мяту. 

Только мухоморов нет! А они главные! Так что, давай-ка 

к речке слетай! Их там много... 

     - Хорошо! - ответил ей Генка. Подцепил вместо корзинки 

ведро и пошел. 

     Заполучив грибы, бабушка принялась превращать их, вместе 

с прочими травами, в некий чудодейственный эликсир, по своей 

целебности многократно превосходящего самые американские 

лекарства. Она нареза'ла, варила, процеживала и смешивала до 

тех пор, пока все не превратилось в дымящуюся, вонючую кашу, 

да еще бросила палочку дрожжей напоследок! После, вылила 

эту гадость в большую бутыль и сунула все под кровать. Закончив 

манипуляции, она зачем-то предупредила, что ежели, упаси Бог, из 

бутыли поубавится, то виновный будет примерно наказан.

      Генка, естественно, бабушкин наказ исполнил - под кровать не 

совался. Однако, вскоре забродившее месиво выбило пробку и 

вылилось на пол, источая такой аромат, что одуревшие мухи хором 

попадали с потолка и больше никогда не вставали .

      - Все! - удовлетворенно подытожила  бабуля, разливая жидкость 

по маленьким склянкам, - Готово!

      - Готово, так готово, - не стал спорить Генка, на всякий случай, 

засовывая одну из бутылочек в карман.

      В общем, этот "всякий"случай наступил. Только запить нечем. 

Но на нет и суда нет! 

      Он держал склянку в руке, не решаясь откупорить: 

слишком свежа была память о вони, которую источал 

чудодейственный элексир. Наконец, выдохнул и крутанул 

затычку на горлышке. 

      Запаха не было! То есть, не то чтобы совсем не было... 

Вместо удушающей вони - нежный аромат! Как?! Почему?! 

Кто разберет? Может, бабкины травы взяли верх. Или время. 

     Шмыгнув носом, Генка отхлебнул лекарство, и чуть 

не выплюнул его тут же вместе с завтраком, и прочим 

содержимым желудка. Да! Более противной микстуры 

мир не видел! И никогда не увидит!

      Однако зелье все-таки провалилось внутрь, к желудку, 

нещадно обжигая пути по которым продвигалось. Как только 

Генкин мозг снова заработал в полную силу, он первым делом 

выкинул в песок эту злочастную склянку с бабулиной отравой. 

Устало лег на спину прямо в лодке на скамейку.

       В голове звенело, но из носа перестало течь. Он, наконец, за -

дышал ровно и спокойно.  Вместе с дыханием стало востанавливаться 

положительное восприятие мира. Ему захотелось заснуть под 

мерный плеск воды, ни о чем не думать. Генка силою воли стряхнул 

наркотическое приближение сна, и резко выпрямившись, сел, обратив 

свой взор к реке.

         Несмотря на то, что глаза были открыты достаточно 

широко, ему подумалось, он все-таки умудрился заснуть. 

Напротив Генкиного вынужденного бивуака, по самой 

обычной привычной реке, примерно посередине, проходили 

два слишком старинных судна. На веслах! С рваными, белыми 

парусами! С бородатым дядькой, который стоял на носу первого 

из кораблей! Эта картина сопровождалась гортанными 

непонятными криками, возникающими при каждом взмахе 

серых весел! Генка понял, что спит и проснется не скоро. Однако, 

случайно подвернувшийся гвоздь, торчавший из скамейки, 

определенно свидетельствовал: сна нет - все явь!

 

 

                             II ГЛАВА .

     Глава о том как личное

    мнение не сопадает с

           общественным .

  

        Крепко зажав во рту деревянную пробку от

увесистой бутыли, навязанной им в поход любимой 

бабушкой берсерка Хьялти, Эйвинд Лунолицый  

вспоминал маму. За свою недолгую, но активную боевую 

жизнь, он прошел немало морей и речек, не говоря уже о 

горах и долах. полей. И штормы прошел, и ураганы. Его 

поливала и роса земная, и хляби небесные. Его кусали и 

скорпионы черные, и медведи серые. Но теперь он решительно 

отказывался понимать, с чего вдруг эта лужа, куда они заплыли 

по недоразумению и жадности, принялась бурлить и волноваться 

с такой силой! Вообще, складывалось впечатление, что боги 

задумали отнестись к ним совершенно наплевательски! И сам 

главверх Один. И богиня его. Тоже главная. Как там ее?!.. Забыл! 

      Пробка в зубах мешала думать и сопротивляться нежданному 

урагану, который безостановочно бушевал, разбивая ярлово 

сознание и его драккары. Бешеный ветрюга рвал паруса и кожаные

доспехи, гнул гвозди и рога на драгоценных железных шлемах, 

ломал весла и волю к победе. Шторм смеялся над викингами, над 

их совершенным бессилием, подсвечивая свое веселье блестящими 

молниями и грохоча литаврами грома.

        Драккар, который с дырой в боку, уже было совсем соб-

рался мирно опуститься на дно озера вместе со сломанными 

веслами и драным, как старая тряпка, парусом, заодно прихватив 

всю, отчаянно сопротивляющуюся урагану, команду, но, видно, 

передумал.  Очередная волна издевательски вышвырнула его на 

непонятно откуда взявшуюся в этом чертовом озере мель, и 

бросила там, на мели, со всем содержимым, поразмышлять о 

смысле бытия.

        Второй же драккар, тот что под командой ярла, все еще 

болтался на воде. Но радости от этого никто не испытывал. 

Впрочем, горя тоже. Не до эмоций сейчас: весла бы сохранить 

и парус!

        Эйвинд Лунолицый, уставши жевать пробку и в сто 

первый раз вспоминать маму, снова настойчиво попросил 

богов унять свою прыть и утихомирить озеро. Неожиданно 

сработало: то ли боги услышали просьбу, то ли у ветра 

закончились силы. Ураган стих и начался обыкновенный 

летний ливень. Такой развеселый и плотный, что вызвал 

навязчивое желание утопиться в нем. Чтобы наконец-то вся 

эта утомительная хрень закончилась и больше никогда не 

начиналась! Впрочем, с появлением солнца, желание отпало

само собой.

     Оглядевши ущерб, который нанес невольным ис -

кателям лучшей жизни ураган: куча тел вперемешку 

с дровами весел - Эйвинд вытащил изо рта, мешающую 

размышлять пробку и прорычал: - Все что ли живы?.. 

Значит так! Викинги! Верховный Один оставил вам жизнь! 

И меня! 

     - Позже разберемся, кто жив, а кто не очень, - пробор-

мотал под нос берсерк Хьялти, вытаскивая свое гряз-

ное, грозное тело из кучи, свалившихся на него корабельных 

снастей и молчаливых товарищей.

     - Хьялти! Живой! - обрадовался ярл, - Это хорошо! Разберешь 

завалы! Кого можешь, поставь на ноги. Эх, давно я так не  

веселился! Это покруче будет, чем битва с северными братьями! 

Помнишь, как они нас проучили? Но, если б мы тогда не 

убежали прытко - победа была бы за нами! 

     - Конечно, помню, мой бесстрашный вождь! 

Помню весло, которое разломали о мою голову.

Помню и сундучки с нашим золотом, тем, что мы

отбили в южных краях. Помню, чтобы спасти эти самые 

сундучки, нам и пришлось дружно отступить... Да! Кстати! 

Живы ли они? Их ведь пять было... Сундучков... С золотом

нашим.

     - Живы, Хьялти. Живы! Но не пять их осталось, а

четыре. Аки один забрал на берег. Аки! - ответил

Эйвинд и внимательно поглядел на стоящего перед ним 

берсерка. Потом поглядел еще разок и решил, что от со-

ратника надо срочно избавляться. В ближайшее время!

И еще подумал, что вовремя пересыпал драгоценности 

в свой сундук! Остальные-то были пусты, как голова  

стоящего перед ним викинга Хьялти! Один из этих пустых - 

ну, малая толика золота там, конечно, болталась - был 

торжественно отнесен на незнакомый берег плюгавым Аки. 

Оставалось три. Но в будущем ярл проблем с этим не предви-

дел. 

      Тем временем, народ, находящийся на драк-

карах стал понемногу приходить в себя и подавать

признаки жизни. 

     - Арн! - позвал Эйвинд. 

Из дыры, пробитой в борту соседнего судна злым 

камнем, высунулась помятая рожа с рыжей вскло-

коченной бородой .

     - Да, мой вождь?

     - Построй воинов! Хочу посчитать! Посмотреть, 

сколько, и кто именно...

     Ревизия личного состава прошла успешно. Всем, 

кто остался в своем уме - ну, более или менее - после 

сумасшедшего урагана в незнакомом озере, было строго 

велено привести себя в порядок, а оружие - в готовность, 

равно как и позаботиться о корабле. Сам же Эйвинд 

укрылся под парусиной, что натягивали на носу судна 

для защиты от непогоды, с заветными сундучками. 

Три из которых, были пустые, но от этого своей "заветности" 

отнюдь не лишились.

     Хьялти же, на правах назначенного ярлом смот- 

рящего, орал в хаотично суетящихся викингов, одновре-

менно, пытаясь разглядеть среди них своего друга и сорат-

ника Вагни Спокойного.

     - Вагни! Залезь на мачту! Надо разобрать ее от тряпок! 

То есть, распутать остатки паруса. Да! И саму мачту посмотри: 

не треснула ли от ветра. А то дальше - на одних веслах пойдем! 

Хотя... Какая разница! Итак - на веслах. У нас не парус - ленточки!

      Вагни Спокойный отлепился от борта драккара, где он, с 

неподдельным интересом созерцал пустоту, которую обычно 

заполняли боевые щиты викингов. Вздохнул и ловко, как обезьяна, 

пополз по мачте на самый верх, распутывая по пути остатки паруса. 

Добравшись до конца, он некоторое время молчаливо глядел вдаль, 

подставляя свое унылое норманнское лицо солнечным лучам и 

свежему морскому ветру. Вдруг, он вытянул вперед руку и, буравя 

воздух указательным пальцем, дико заорал, что немедленно привело 

в ступор всех мало-мальски шевелящихся  викингов.

     - Корабли! Корабли! Ярл! Враги! Много! 

     Эйвинд Лунолицый быстро вылез из под парусины и вскарабкался 

на нос драккара. Он твёрдо приставил ладонь ко лбу и стал вглядываться 

в даль угомонившегося озера. Осмотр прошел результативно: к мирно 

дрейфующим судам викингов приближался целый караван кораб -

лей, торжественно вытянувшийся в длинную вереницу. 

     Через некоторое время, стали различимы: дружные взмахи 

весел, синие и красные паруса с изображением солнца, громкая 

речь их главаря, который маячил на ладье, чей нос был украшен 

головой неизвестного чудовища. Видимо, битвы не избежать... 

      - Воины! Берите в руки оружие!

Защищайте в неравном бою и самих себя, и своего ярла! 

Думаю, О'дин ждет нас в своей Вальгалле. Так войдем же туда

героями, а не трусливыми собаками! Тем более, что трусливых 

собак туда не пускают! Бессмертие будет даровано всем нам! 

      Произнося эту пафосную речь, Эйвинд про себя подсчитал 

потрепанных соратников. И, признаться, несколько оторопел от 

результатов наблюдения: боевых товарищей осталось так мало, 

что к Одину можно было отправляться прямо сразу, не сражаясь. 

Однако, северный характер в переговоры со здравым смыслом не 

вступал и не признавал никаких компромиссов: только бой! Пусть, 

даже последний!

       С того драккара, что стоял на мели, викинги поспрыгивали в 

воду, и выстроившись в цепочку, подняли вверх тяжелые мечи. 

Всего тринадцать воинов! Эйвинд скрипнул от безнадеги зу-

бами. И у пятерых из них вместо мечей - весла. Слабоватое

оружие против экипированного, как следует противника! 

Впрочем, на безрыбье и рак - рыба... Проклятый шторм! Он 

отобрал оружие у верных викингов. Но их мужество и воинская 

доблесть не зависели от погоды. К тому же, на его драккаре 

мечей хватило всем: стоящие по бортам норманны даже успели 

их обнажить. 

     - Арн! - крикнул Эйвинд викингу, руководящему дырявым 

драккаром, - Вот! Возьми сундучок с золотом! Припрячешь у себя. 

Живым - останется!.. А, впрочем, нет смысла. Живых, похоже, 

не будет... Лучше пусть отойдет к повелителю морей Ньорду - 

его расположение, наверняка, еще пригодится.

     Перекинув за борт обе руки, ярл разжал пальцы. Сундучок 

булькнул и отправился вниз на неведомою глубину. 

      Чужие суда были уже совсем близко. Они сманеврировали 

и выстроились в длинный ряд, перед застывшими, в ожидании 

нападения, викингами. 

       На нос флагманской ладьи вышел здоровый, седобородый, 

весь одетый в железо, вождь враждебного каравана, и с нескры-

ваемой усмешкой оглядел соперников, стоящих по колено 

в воде с поднятыми мечами и веслами. Затем, как-то по-доброму 

улыбнулся, повернулся к своей дружине и отдал непонятную 

команду. Весла, до этого поднятые вверх, дружно опустились 

на воду, и гребцы также дружно, вспенивая воду, развернули 

боевые суда в обратную сторону. 

     Викинги, совсем уже приготовившиеся отправится в Вальгаллу, 

остались в недоумении.

     - Так... Видимо, боя не будет... - задумчиво изрек Эйвинд, 

провожая взглядом уходящий караван боевых судов, - Не будет боя-то...

      - Как это?! - раздался крик норманнов, - Кто это?!

      - Кто это были, ярл?! - громче всех орал берсерк Хьялти,

судорожно сжимая свой меч, - Кто?! Ярл!

      - Кто? - сам себя переспросил Эйвинд и тихо ответил, -

Русы... Русы!

       А сундучок упокоился на глубине. Пристроился 

в иле легко и тихо, как положено сундучкам, хранящим 

внутри не драгоценные камни и золото, а воздух и пыль. 

Да, пусть лежит! Может быть, кто-нибудь когда-нибудь 

его и вытащит. 

 

________________________

 

        

 

     - Говорю же тебе! Почему ты меня категорически 

не слышишь?! Здесь этот подземный ход! Здесь!

Все приметы на это указывают!.. Лучше б я Дубину с

собой взял, а не тебя! Тот, хоть, не спорит!.. Кстати, не ты 

ли хотел в каком-то архиве карты старые раздобыть?! 

Я тебя за язык не тянул! Я, к примеру, что обещаю, то 

делаю! Вот он - магнитометр! А где твои карты?! 

Молчишь? Молчи! И копай там, где сказано... 

Где инструмент указал. - Генка любовно погладил, 

издающую тоскливый вой электронную бандуру, и 

злобно, сверху вниз поглядел на Димона. Тот молча 

приготовил лопату и чугунную кирку - другой не было. 

Димон аккуратно протер клинок лопаты, проверил пальцем: 

на сколько она остра, и, устав от Генкиных бесконечных 

нравоучений, с хриплым выдохом загнал ее в землю по 

черенок. 

     - Сколько копать-то?

     - Километр! - попытался пошутить Гена, но, увидев 

ошарашенное лицо друга, исправился, - Не знаю! Он только 

на восемь метров в глубину берет.

     - Ты что, родимый?! Упал?! Восемь метров?! Да, 

здесь через полметра глина пойдет! Ее экскаватором

не поднять! Говорил же: давай, чего попроще возьмем! 

Миноискатель какой-нибудь... Нет! Купил не пойми что! 

Денег кучу вбил! А теперь, копай, говорит! Восемь метров!

     Ну, да. С магнитометром Генка, наверное, дал маху. В целом, 

Димон был прав. Но без этого инструмента, совершенно 

невозможно было осуществить одну давнюю, заветную мечту. 

Мечта эта - проста как пол копейки: найти старинный 

подземный ход, который, якобы, если верить летописям, вел 

из несохранившегося до наших дней, дворца с этой стороны 

реки на тот, другой ее берег. 

     Для воплощения задуманного - чтобы осуществлять 

безумные поиски - то и дело возникали неразумные траты, 

каковые влекли за собой всяческие бытовые лишения. 

Например, последним приобретением, поглотившим все 

имеющиеся деньги, был как раз этот чудо-прибор с чарующим 

названием: магнитометр. 

     Двое, еще школьных, приятелей - Дубина и Димон - 

согласились поучаствовать на добровольных началах. То 

есть,начало, конечно, добровольное, но все-равно пришлось 

наобещать каждому долю от несметных кладов, если таковые 

найдутся.

      Димон был ужасно умный и очень даже начитанный. 

Однако, делать совершенно ничего не умел и был отпетым

лентяем. Дубина же, наоборот, в отличие от на парника, не 

знал ничего, но работоспособностью - мог вывести из себя 

самого злостного "стахановца".

     - Кстати, Геннадий! А ведь я принес архивные карты... 

И еще кое-какие документы, касающиеся нашей бессмыс-

ленной работы и этой прекрасной местности... Слушай, а 

бабку твою чего в милицию таскают? Самогонку гонит?

      - Никакую не самогонку! Она недавно новое лекарство 

какое-то состряпала. На мухоморах! Вычитала в какой-нибудь 

газетенке рецепт колдовского зелья. А бабуля, по старости лет, 

прозевала финал приготовления. Ну, вся эта кухня и рванула! 

Вонь неделю на весь квартал стояла. Даже МЧС вызвали. 

МЧС-овцы на пробу материал взяли. Хотели в лабораторию 

отправить, но у всей команды башни посрывало. Пруд 

обезвреживали, пока их всех скорая не забрала. Ну, и тут, 

конечно, милиция, полиция, и прочие службы. Все-таки 

сделали анализ лекарства. Оказывается, бабка сварганила 

настойку, которую викинги готовили. Рецепт был утерян 

давно. Пытались, естественно,  восстановить, но до нее 

никому не удовалось! А у бабули, по слабой памяти, 

нетрезвому уму и авантюрном характеру - получилось! Вот 

теперь и таскают, чтоб досконально все вспоминала. А все 

равно - бестолку! Не вспомнит! Зря таскают! Она не помнит 

иногда, как зовут ее! А про рецепт - подавно!

    - А как ее зовут?

    - То есть как?! Бабушка! Копай, давай. И карты показывай, 

Кулибин!

     Что копать надо было именно здесь, Генка был просто 

уверен! Не зря же аппарат орал, как бешеный. Ну и что,

что глина?! Кому сейчас легко?!

      Димон ковырял землю с полчаса. Яма у него по-

лучилась, правда, неглубокая - не больше полуметра.  

Наконец, лоток уперся во что-то металлическое. Наход-

ка оказалась бестолковой: не слишком нужной иска-

телям древних кладов и прочих подземных богатств - 

обыкновенная ржавая лопата, брошенная, по видимому, 

такими же авантюристами, пытавшимися откопать здесь 

что-нибудь ценное, вроде золота.

       - Давай теперь там попробуем. - Генка махнул в 

сторону поля, поднял магнитометр и поволокся с ним 

по высокой траве. Через десяток метров, аппарат снова 

неистово заверещал, словно, советуя покопать еще 

немного. Генка отнес его в сторону, в надежде, что 

проклятый прибор, наконец, уймется. Увы! Надежд 

магнитометр не оправдал - продолжал орать на повышен-

ных тонах. 

        - Наверняка, здесь что-то есть! Димон, втыкай вешку!

Похоже, что-то большое. Хватай ящик за вторую ручку! 

Пойдем, измерим расстояние.

       Встав друг напротив друга, под заполошные завывания 

магнитометра, кладоискатели двинулись вперед. Метров 

через сто они уже переглядывались с нескрываемым 

недоумением - аппарат не умолкал. Через триста метров

у обоих возникло ощущение, что под ними, как минимум,

внезапно открытые залежи железной руды. Однако через 

пятьсот метров их надежды оборвал грубо столб, на 

котором, под коротким матерным словом, отчетливо 

читалось: "Осторожно! Кабель."

       Все, Гендос! Пойдем домой! Хватит на сегодня! Эта 

хрень орет на любую железку! Я думал, что только на 

благородный металл так реагирует... Здесь железа - сам 

знаешь, сколько! Война же была. Обалдеем копать! 

Пойдем, лучше, я тебе карты покажу! Есть кое-что 

интересное!

     Молодые люди пошли прочь от столбика с надписью, 

время от времени лениво переругиваясь. Самый короткий 

путь к дому был поперек поля. Его-то они и выбрали.

      - Давай, плюнем на этот ход... - мусолил свое разо-

чарование Генка, - Может, его вообще, никогда не было - 

и все вранье!.. Лучше, в озеро сплаваем... Там где-то 

баржа утопленная. У косы... Найдем ее... Разбогатеем 

враз. Слышишь?! Завтра поплывем! На катере... Да, 

подожди ты! Куда несешься?! Давай, отдохнем хоть!

      Димон остановился, и Генка с облегчением опустил 

на землю, порядком оттянувший руки, магнитометр и 

машинально нажал кнопку пуска. Аппарат, помедлив, 

буквально, секунду, встрепенулся и внезапно заверещал 

так, словно под ним прятались все клады мира. 

      Поморщившись от резких звуков, Генка взял лопату и, 

вопросительно глянув на Димона, воткнул ее в землю. 

       - Копнем напоследок? Да?

       Димон снисходительно кивнул, - Копни-копни. Видать, 

не накопался еще!

       Генка снял кусок дерна, чтобы облегчить работу, потом 

взял щуп, воткнул его в землю и надавил. Щуп ушел в мягкую 

землю сантиметров на сорок и, во что уперся. 

         - Ага! Совсем рядом! Хорошо! Значит, копать недолго. 

Неглубоко!

        Через пять минут энергичных движений, лопата 

скользнула по чему-то железному, вызвав металлический 

скрежет. Генка забрался в вырытую яму и начал аккуратно 

очищать от налипшей земли находку. Кое-как очистив, он 

поднял на Димона свой взор, в котором отчетливо сквозила

крайняя степень изумления, и произнес, облизнув пересох -

шие губы, Сундук! Сундук, твою мать! Наш сундук! Наш! 

Ну, как так-то?!

           

 

                             III  ГЛАВА .  

    Складывай  все  в  одну

  кучу!!!  Потом  разберем . 

 

       Развеселое солнце показалось в небе уже не на миг, 

а вполне основательно, что вселило радостную надежду 

в измотанные тяжелым ураганом, души северных воинов. 

Несмотря на свалившиеся неудачи, в виде утерянных 

безвозвратно парусов, разбитых вдребезги весел, и драккара 

с пробоиной, который застрял на мели, викингам все больше 

хотелось пить и воевать. Тем более, что внезапно появившийся 

караван боевых судов русов, также внезапно исчез в туманной

дали, причинив потрепанным воякам никакого урона. Хоть 

русы могли! Превосходство в боевой силе и гражданской 

сознательности было очевидно.

       Осмотрев, стоящих по колено в озерной воде, викингов, 

Эйвинд Лунолицый погрузился в нервные раздумья и 

подсчеты. Чем сильнее он старался свести дебет с кредитом 

к положительному балансу, тем отчетливей понимал, что 

ситуация складывается отнюдь не в его пользу. И не в 

пользу, измотанной сумасшедшим ураганом команды! Но

принять решение было надо. Пусть даже оно не очень-то 

понравится какой-нибудь части его команды. Эйвинд 

приготовился к небольшим возражениям и легкому бунту. 

Он соорудил на лице суровую мину и торжественно воз-

гласил: - Воины!

     Цепочка, стоящих в воде викингов, по горькому опыту, 

предчувствуя подвох, забеспокоилась. Обнажились мечи и весла .

     - Воины! - произнес он гораздо мягче, растянув пасть в 

доброй улыбке, ибо почуял стремительно приближение хаоса, 

- Воины! Сейчас мы будем принимать решение, как положено, 

на совете, что нам делать дальше. А вы, пока, забирайтесь обратно, 

в свой дырявый драккар и ждите его - этого решения! Все! Арн! 

Ты лезь на мой корабль. Выслушаешь, чего мы там надумали, и 

перескажешь людям.

     Рыжебородый главарь разбитого судна кивнул головой и 

двинулся в сторону ярлова драккара. Он успел сделать, буквально, 

пару шагов, когда на безмятежной поверхности озера осталась 

видна только его рогатая шапка. Арна не было. Местонахождение 

рыжебородого скитальца теперь определяли только пузыри на 

воде.

     Ярл боковым зрением заметил, как с борта его корабля

сиганула чья-то туша, вызвав каскад брызг и бурление вод.

Через минуту туша показалась на поверхности и он, с 

облегчением, узнал берсерка Хьялти - доблестно-злого воина 

главверха Одина. Хьялти держал подмышки незадачливого 

Арна.

      - Так! Совета не будет! - передумал Эйвинд, - Оставайтесь 

на своих местах, и оттуда слушайте! Вигге! Проверь, на сколько 

широка эта мель! Вилфред! Приготовь веревки! Попробуем 

сдернуть с нее драккар. Хьялти! А ты, пока что, проверь здесь 

глубину! Вдруг, наш сундучок недалеко лежит - достанешь!.. 

Вагни! Распорядись насчет обеда! Ну, все! Вперед, воины!

     После проведенных мероприятий обстанов-

ка несколько поменялась. Правда, хуже стало или лучше, 

ярл определить не мог. Дырявый драккар общими 

усилиями, вместо того, чтобы вытащить на чистую воду, 

посадили еще глубже на мель. Эйвинд с гордостью 

подумал, что так могли сделать только его славные 

воины. Результат их трудов был всегда абсолютно 

непредсказуем! Напрашивался вывод, что они, а значит, 

и он - непобедимы! 

      Вигге уже пятый час измерял ширину мели. Вернее, 

ширину он определил довольно быстро. И в данный момент, 

видимо, измерял ее длину, так как давно пропал из вида, 

где-то у горизонта, в районе какого-то зеленого острова.

      Сундучок так и не достали. Глубина помешала. И

даже Ингвар, которому для устойчивости привязали к 

ногам здоровый камень, не смог, как следует, прояснить 

ситуацию. Потому что, так и не вернулся: ни с сундуком, 

ни без сундука. Видно, до дна еще не добрался! 

Его подождали минут десять, и плюнули. Решили 

обедать без него. Явится, тогда... 

      После того, как все более или менее прояснилось, 

Эйвинд Лунолицый собрал на своем драккаре особо 

приближенных викингов, чтобы держать совет. 

     - Слушайте меня все! Но, прежде всего, Арн - это 

относится к тебе! Ни для кого здесь не секрет, что 

дырявый драккар вытащить не удалось! Это значит, что

 команда осталась без средства передвижения. На 

свой корабль я всех посадить ее не могу... Да и не 

хочу! 

      Эйвинд, взглянул на насупившегося Арна, но про-

должил, - Бросать вас, конечно, никто не собирается, 

но некоторое время придется посидеть на берегу. 

Здесь нас дожидайтесь. А мы пока сплаваем за Аки и 

обратно. На том острове будете жить, откуда сейчас Вигге 

притащился. Даже весла на оружие вам поменяем! И 

вот еще что! Для укрепления вашего боевого духа и 

подъема сил оставлю вам сундучок с золотом, чтобы 

значит, жить стало лучше, жить стало веселее. Арн! Все 

понял-то?! Ну, так иди! Чего дальше высиживаешь?! 

      Остатки команды с покалеченного драккара собрались 

быстро: взяли только по паре сухарей на брата, оружие 

и маленький тяжелый сундучок, который торжественно пер 

Вигге, как человек уже знакомый с донным рельефом, и, 

поэтому могущий обеспечить наилучшую сохранность 

ценностей по пути к острову. Впрочем, Арн на всякий 

случай, в подробностях расписал наказание, которое не-

отвратимо воспоследует, если драгметаллы в сундучке 

подвергнуться "усушке" или "утряске".

     Викинги выстроились в цепочку, и по колено в воде, 

побрели в сторону, маячившего в тумане, острова, а уце-

левший драккар, ловко поменяв курс усилиями дюжих 

гребцов, поплыл на вход - к устью реки, впадающей в это 

озеро. 

         Добрались без приключений: летний ветер дул 

ласково, волны не разгуливались, и видимость была 

хорошая. Корабль легко скользил по тихой воде, и даже, 

сидевший за веслами раб-грек - толмач старался грести 

за двоих, в надежде обменять ударный труд на вольную. 

Впрочем, в любом случае, выбора у него, особенно, не 

было - напарник громко храпел, прикорнув к борту. 

     Однако, безмятежный ход судна вскоре был нарушен 

пренеприятнейшим известием: викинги путешествовали 

по этой реке не одни! На том самом месте, где они давеча 

зализывая раны, нанесенные штормом, стояли на якоре 

шесть чужих кораблей, причем, явно укомплектованные 

воинами под завязку. И их заметили!

        Эйвинд Лунолицый, смотрящий вперед с носа своего 

корабля, резко обернулся к гребцам и ошалело крикнул, 

- Стой! Сто-ой! Табань! Да  табань же! По курсу - драккары! 

К бою!

         Пока команда выполняла приказ, ярл попробовал 

идентифицировать противника: не русы, точно! Похоже, 

даны... Да! По расцветке парусов, и гортанной речи - они! 

Вот, ведь непруха! Ужас! В поисках какой-нибудь поддержки, 

он обвел взглядом товарищей. 

     - Ну, что?! Похоже, приплыли! Готовьтесь к битве! 

Одно хорошо - к Одину придем с оружием в руках. 

Утонуть, разбитыми в щепки волнами - куда позорнее. 

Посмотрим еще, что за соперники! Первыми нападем - 

чего тянуть-то?! 

     Он слегка задумался, глядя на вражеские драккары. 

Понятно уже, что это за публика - датские "братья", 

воины конунга Рагнара. Ярлом у них, похоже, Эрик.

Эти не русы - не отпустят восвояси. Тем более, Эрик 

знает о сундучках! Его дружина преследовала уже драк-

кары Эйвинда в Варяжском море. Только благода-

ря урагану - ценой разбитых кораблей, потеряв пол 

команды - удалось уйти в русло этой реки. И теперь - 

снова здорово - нашли! Ну, что ж?! Померяемся силой! 

     - Хьялти! Где бабушкина настойка? Налей-ка мне 

целый рог. Вообще, всем налей! И греку! Что он там

стоит, как не родной?! Грек! Завязывай глину теребить! 

Иди, меч бери! Дайте ему меч, кто-нибудь!

      Приняв из рук Хьялти рог, наполненный мухо-

моровой настойкой до краев, Эйвинд Лунолицый выпил 

и задумчиво прикрыл глаза. Через минуту в ушах что-то 

зазвенело. Однако, вопреки ожиданиям, шум раздавался 

не внутри головы, а шел с берега и был каким-то уж 

очень необычным.

     Усилием воли открыв глаза, Эйвинд, с удив-

лением, обнаружил нечто не просто неожиданное - 

невообразимое! Берег был утыкан железными мачтами! 

Каменными высоченными постройками! Светился 

разноцветными огнями! По зеленой палубе шустро 

сновал какой-то странно одетый народ. И над всем 

этим гигантским кораблем висело ослепительно 

яркое солнце! 

     - Это корабль, Хьялти! Корабль! Какой громадный! 

Что это?! Чье это судно? 

       Хьялти, который еще не приложился к рогу с 

заветной бабушкиной настойкой, вопрос застал 

врасплох. Но он быстро нашелся, переадресовав его 

греку, который стоял неподалеку и, как обычно, 

мял в руках кусочек синей глины. 

     - Ну-ка, элладин сын, говори, что это?! Что за 

корабль? - Хялти сначала ткнул его в плечо, а потом - 

в сторону берега. 

     Но грек-толмач, как всегда, был глубоко в себе, 

поэтому отнесся к рукоприкладству довольно равно-

душно. Он задумчиво посмотрел на свои руки и 

произнес, - Пелла... Глина... Пыль... 

     Проклятый грек опять говорил загадками, и Хьялти 

чуял, что эти слова вряд ли удовлетворят ярла, потому как 

к вопросу имеют самое туманное отношение. Однако, 

взглянув в глаза Эйвинда, понял, что отвечать придется 

именно ему. А что говорить-то?!

      - Пелла, ярл! Пелла!

      - Корабль под названием Пелла! - торжественно 

произнес Эйвинд Лунолицый, поднимая меч.

                         

__________________________________

 

 

 

     - Сундук! Ей богу, сундук! - Генка снова облизнул 

пересохшие от пыли губы, выпрямился и с отчетливым 

подозрением посмотрел на Димона, - Иди-ка сюда, родной 

мой друг! Руки из карманов вытащи! Давай, вытаскивай! 

Кому сказал?!

     Димон удивленно уставился на, так внезапно изменив-

шего тон, Генку, и на всякий случай сделал шаг назад - 

от друга подальше.

      - Чего надо?!

      - Иди, иди сюда!

      - Чего тебе, придурок?! - неуверенно просипел Димон, 

но отступать больше не стал и руки из карманов вытащил. 

Они, к нескрываемой радости Генки, были пусты. 

       Генка подошел вплотную, подальше отшвырнул 

лопату и проворно обыскал, ничего не понимающего 

дольщика. В результате обыска, был обнаружен: перо-

чинный ножик, рулон туалетной бумаги, спички и 

какой-то подозрительно знакомый флакон с непонятной 

жидкостью. 

        Ножик, лопата и рулон бумаги он метко забросил 

в ближайшие кусты. Потом обстоятельно проверил 

местность вокруг ямы с сундуком на предмет камней, 

палок, железок и прочих, годных для разбойного 

нападения предметов. 

     - Ты че, сбрендил?! Зачем все это?!

     - А чтоб, когда я буду сундучок вынимать ,

у тебя не возникло намеренья меня по башке чем-нибудь 

приложить! 

     - Совсем спятил!.. Ну, а рулон бумаги, чем помешал?

     - В газете читал! Рулон туалетной бумаги, если 

намочить, становится крепче шпагата.

      - Да, Гена... Туалетная бумага, если ее намочить, 

становится, как кисель! Придурок! Иди копай! То есть, 

доставай! 

      Генка вернулся в яму, но бдительности не терял и 

искоса поглядывал в сторону стоявшего поодаль,

Димона. Через пару минут, под торжествующее

кряхтенье, сундучок был извлечен на свет. Генка 

порылся в карманах, нашел грязный носовой платок 

и протер крышку сундучка . 

      - Вязь какая-то... Арабская, наверное... Сундук-то,  

явно, старый очень. А сохранился отлично! Интерес-

но, он здесь давно лежит?

      - А чего ему не сохраниться-то?! Глина кругом! 

Глина - воздух не пропускает, вот и не гниет. Ты лучше 

открывай давай, не томи!

       - А чем открывать? Нож давай - открою!

       - Ты же, придурок, выкинул его! Типа, подстрахо-

вался! Вот ведь... 

     Димон безнадежно махнул рукой и двинул к кустам, 

куда предусмотрительный Геннадий пошвырял колюще-

режущие предметы. С трудом отыскав нож, он вернулся. 

Протянул приятелю инструмент и усмехнулся - На, Кулибин!.. 

Кстати! Делить-то как будем?!

     - Что значит "как"?! Как договаривались! Тебе - 

тридцать процентов. Мне с женой - семьдесят. 

     - Жена-то причем?! А бабушка, случайно, не в 

доле?! А тетя с дядей?! 

      - Не ори! Я тебе про жену говорил! Когда ход найдем, 

она помогать будет: кирпичи выносить или, например, 

еду готовить.

       - А сундук-то причем?!

       - Ну хорошо! Ни причем... Тогда,  тебе - сорок, мне - 

шестьдесят. Магнитометр-то мой! Я в него кучу денег вбил... 

Все! Получилось! Открылся сундук-то! 

       Несколько раз щелкнув, крышка сундучка поддалась,

и Генка, затаив дыхание, медленно ее приподнял.

        - Облом!

        Сундук был совершенно пуст... 

         Дорога домой была недолгой, но грустной. О чем 

тут было говорить?! Обсуждать горькое разочарование?! 

Лучше, вообще ни о чем - помалкивать в тряпочку! 

Генка с Димоном так и сделали, хоть время от времени, 

бросали полные ненависти взгляды на темный сундучок, 

который Генка нес под мышкой, зачем-то обернув его 

старыми тряпками.

     - Ну, давай! До завтра! Не забыл? Хрен с ним, с 

этим подземным ходом - о нем, похоже, все равно 

никто не знает. На озеро - завтра. Баржу искать. Или

якоря! Якоря в цене теперь... Дубина сказал. Там 

на озере, у косы, якоря валяются! Дубина видел. 

Там неглубоко - метров двадцать. У меня все 

принадлежности есть: баллоны, костюм... Я все ку -

пил. Только, компрессора нет, чтобы баллоны

воздухом наполнять. Ну, и наплевать! Минут на 

тридцать хватит. Я заправил. А потом, когда якоря 

найдем, - купим. 

      Генка закончил тираду, сплюнул и начал прощаться, 

- Кстати, Димон, а где бумаги-то из архива? Ты ж говорил, 

что накопал интересного?

     - Ну, да! Накопал... Какой же ты, Гена, придурок! Ты 

их вместе с туалетной бумагой выкинул! 

     Димон устало выругался, зло зыркнул на подельника и 

побрел обратно. Геннадий вошел в дом.

     - Бабуля! Вот! Смотри, что принес! Можешь там нитки 

хранить. Возьми! Я его это... на рынке купил. 

     Он с размаху опустил сундук на пол и пристроился 

пить чай в ожидании товарища. 

     Димон обернулся быстро. Видно, сегодняшняя находка 

прибавила ему энтузиазма. Только переступил порог - 

сунул Генке в руки пачку каких-то листков и, не переведя 

толком дыхание, заговорил. 

     - На, вот! Здесь разные, но все касаются нашей местности. 

Интересного, конечно, мало. Некоторые, вообще, тупые! Но, 

я и их взял. Хотя бы эта! Какая-то вдребезги древняя. Но к ней 

перевод есть. Сам смотри. - он протянул, лежащему на диване 

напарнику, бумагу с пятнами неизвестного происхождения.

     - Давай, чего там у тебя... 

Генка взял замаранный листок и стал медленно читать 

вполголоса, силясь осмыслить прочитанное. Не слишком 

успешно... 

     - Сыроядцы поганые присестити ны.... Вот

белиберда-то! Ладно! Дальше... Голомя гобино яти...

Не понять ничего!.. Голомя истаяти . Узоречье ...

Злато чи .... Да, ну тебя! Выкопал не пойми что . Ты

бы еще на эсперанто принес чего-нибудь!

     - Не тупи! Там на обратной стороне - перевод. Дай-ка 

сюда! Вот!.. Варвары языческие посетили нас. Много 

золота захватили. Много людей погубили. 

     Генка не дал Димону дочитать, - Не надо, про это 

захватили-погубили. Решили же все: завтра пойдем на 

озеро к косе. Там якорь и баржу поищем. Понял?! Все, 

пока! Надо отдохнуть хоть немного. 

      На утро, как договорились, кладоискатели встре-

тились на берегу реки. Конечно, быстро отчалить не 

удалось: они битый час укладывали в Генкин катер 

всевозможные свертки, мешки, мешочки, в которых 

были упакованы продукты, лопаты, уголь, кислородные 

баллоны, свинцовые боты и много других полезных 

вещей. Когда осадка катера стала уже впечатляющей, 

Генка волевым решением оборвал загрузку. 

     - Хватит! А то, потонем в этом и озере без якорей!

     - Так все взяли! Можно ехать! С ветерком! - Димон 

вальяжно раскинулся на сиденье и шикнул на нахальную 

ворону, расхаживающую по борту. Та грубо каркнула, и, 

вместо того, чтобы улететь, надменно повернулась к 

человеку черным хвостом. Это вывело Димона из себя! 

Он порылся в кармане и извлек из него небольшой 

аптекарский флакончик с мутной жидкостью. Прищурился, 

прикидывая расстояние до наглой птицы. Геннадий еле 

успел перехватить его руку. 

     - Откуда у тебя эта хрень?!

     - На берегу нашел! А что?!

     - Ничего! Мой этот флакончик. Я его как раз потерял 

недавно. Там капли от поноса! Да ладно! Расслабься! 

Шучу я! От носа! От насморка... Ладно! Наплевать на 

капли эти! Выдвигаться надо!

       До косы добирались быстро. Как птицы долетели, 

если учитывать среднюю скорость катера. Волны не было, 

поэтому шли ровно, уверенно, без толчков в корпус, не 

болтались, как пробка на воде. Генка сидел на капитанском 

месте и давил на газ, пытаясь выжать максимум мощности 

из японского мотора. 

     - Приехали! Здесь нырять будем!

     - Главное - не нырнуть, главное - вынырнуть! - хохотнул 

Димон. 

     Генка напяливал неспешно дайверскую амуницию 

и одновременно просвещал приятеля по части техники 

безопасности. Очевидно, что способность Димона влезать 

в неприятности на ровном месте была феноменальной и 

никакие советы тут не помогут, но все же... Предупрежден, 

значит, вооружен. И отвественности меньше. Хотя, ответст-

венности, в силу авантюрного склада характера, Генка, как 

раз не боялся.

     - Ты, главное, Димон, в бинокль смотри - не отвлекайся! 

Я двинусь туда. - он махнул рукой - К острову. Увидишь, 

что я всплыл, - заводи катер и забирай меня. Якорь поможешь 

поднять. Понял?! И не спи тут! Да, с Дубиной и то легче! 

Ему хоть по сто раз объяснять ничего не надо. Ладно! 

Пошел я! 

     Генка вставил в рот трубку, натянул очки и перевалился 

через борт катера. По воде пошли пузыри. 

              В темноте, на глубине озера, где он медленно дрей-

фовал, ничего интересного, как всегда, не было. Посмотрев 

на часы, он решил, что пора выбираться потихоньку - кис-

лорода оставалось маловато. Он уже приготовился оттолк-

нуться от дна, но заметил рыбку, притаившуюся в иле. 

Вокруг кружила щука - готовилась к атаке. В Генке внезапно 

проснулся ихтиолог и дарвинист - надо было помочь. 

Помочь щуке пообедать. Он шаркнул ногой по дну, взбив 

песок, и рыбешка стремительно поплыла прямо хищнику 

в пасть.

     Насладившись сценой естественного отбора, Генка

посмотрел под ноги. На дне что-то поблескивало сквозь 

донную грязь. Он встал на колени и разгреб рукам грунт. 

То, что он увидел, едва не заставило его проглотить ды-

хательную трубку. 

     Это был... сундук. Сундук! И за что ж такое везение-то?!

            

                                IV  ГЛАВА .

               Потери  и  находки .

       Важные  и не  очень. 

 

     - Это корабль, Хьялти! Лопни мои глаза! Какой 

громадный! Как может быть судно такой величины?!

      Хьялти еще не приложился к рогу с бабушкиной 

настойкой, и вопрос застал его врасплох. Однако, он 

быстро нашелся, призвав к ответу грека-толмача, 

который молча стоял неподалеку, растирая в пальцах, 

по своему обыкновению, кусочек синей глины.

     - Что это, грек? - Хьялти широким жестом указал 

в сторону берега, который своими очертаниями и 

впрямь немного напоминал огромный корабль. Флег-

матичный эллин, как всегда был на своей волне: он 

задумчиво поглядел на свои руки, синие от глиняной 

пыли и произнес, - Пелла. Пыль. Глина. 

     Довольно скоро до Хьялти дошло, что эти три слова 

никак не отвечают на вопрос, который задал ему храбрый 

ярл. Кроме того, в глазах Эйвинда ясно читалось, что от-

молчаться не получится. Надо было сказать, хоть что-

нибудь! 

     - Пелла, ярл! Это Пелла! - и на всякий случай, тихо 

добавил, - Глина. Пыль. 

     - Это корабль! Корабль под названием Пелла! - 

прокричал Эйвинд Лунолицый, воздевая меч, - Викинги! 

Воины! Берите в руки оружие! Защищайте своего ярла! 

Защищайте богатство которое послали нам, великие 

боги! Готовтесь к встрече с Одином, который ждет вас, 

своих верных храбрецов в Вальгалле! Так, вперед!  

     Все, не исключая берсерка и грека с синими ладонями, 

прослушали выступление ярла с большим интересом. 

И всем, кроме зануды-толмача, речь очень понравилась. 

Грек не особенно возражал, против того, чтобы 

взять в руки оружие, но к Одину и прочим Вотанам 

не собирался, как равно, к Аиду, или даже к Осирису 

со всеми гуриями. Он, конечно, в общем порыве, 

поднял, навязанный ему Хьялти, меч, но при этом 

не забыл присмотреть пути отступления.

     Датские викинги, побросав весла, привалились к 

бортам и с интересом рассматривали героических 

норманнов Эйвинда, которые под воодушевляющую 

речь своего ярла выстроились в боевой ряд .

     Игра "в гляделки" продолжалась недолго. Да'ны 

вернулись к веслам. Их корабли быстро окружили 

судно противника, после чего на нос флагманского 

драккара взошел сам Предводитель. Широко ухмыль-

нувшись, он смерил взглядом кучку разнокалиберных 

бойцов, которые, судя по удалому бряцанию мечей, 

видимо, решили дорого продать свою жизнь и честь, 

не смотря на явное меньшинство; и зычно прокричал, 

- Я Эрик! Верный воин и сын своего конунга Рагнара! 

А вы, похоже, воины Эйвинда Лунолицего?! Я вижу 

его среди вас! Точнее, впереди вас. А еще вижу, вы 

все собрались к нашему великому Одину в Вальгаллу! 

Спрашиваю вас, викинги, зачем?! Зачем так рано 

покидать этот мир?! Наши противоречия можно 

разрешить, не вступая в схватку... О! Бесстрашный 

берсерк Хьялти! И храбрый Вилфред!.. Принимать 

решение, конечно, тебе, Эйвинд... 

     Какое решение должен был принять ярл, Эрик 

сказать забыл. Может, от волнения, но скорее всего, 

наоборот, от очевидной безнаказанности. 

      Смерив тоскливым взглядом драккары датчан, 

обложивших его судно со всех сторон, Эйвинд опу-

стил меч, шагнул вперед и заорал во всю силу легких, 

- И что ты предлагаешь,  Фенриров сын?!

     - Не поверишь, Эйвинд, жизнь! Когда вы доблестно 

сбежали от нас, так ловко слившись в эти незнакомые 

воды, с вами были сундуки. Тяжелые такие сундуки 

с очень нужным нам богатством. Предлагаю вам их 

отдать! Вы нам сундуки, а мы вам - жизнь! Выгодный 

обмен! А после, я, великодушный ярл Эрик, отпущу 

вас с миром!

     Таких наглых слов Эйвинд Лунолицый не слышал 

отродясь! Он обернулся и, понизив голос, зло ско-

мандовал, - Значит так! Когда я подниму меч, все - 

на абордаж ближайшего драккара! С нами Один! 

Поняли?! Меч - это сигнал! 

    Хьялти в ответ радостно кивнул головой. Бою

быть! Викинги напряженно замерли, в ожидании 

сражения, все, как один, сжимая в руках кожаные 

рукояти тяжелых мечей и внимательно следили, 

как судно из вражеского кольца пошло на сближение. 

Не иначе, как прибрать сундучки!

     - К бою! Вперед, То'ровы дети! - заорал Эйвинд, 

энергично размахивая мечом в направлении шального 

датского драккара. Приученные понимать своего ярла с 

полуслова, воины тут же устремились в указанном 

направлении, навстречу противнику, с решимостью, 

сулившей беду всякому вымогателю  чужих богатств.

     Викинги, во главе с Хьялти, молча перепрыгивали 

на вражеский корабль молча, но там, на чужой тер-

ритории, давали волю чувствам и глушили данов 

нестройными боевыми выкриками, самым пристойным 

из которых было пожелание скорой и мучительной 

смерти. Остальные, не менее громкие, намекали на 

действия совершенно противоестественные. 

     Берсерк, успевший во время переговоров принять 

изрядную порцию бабушкиной настойки, работал за

двоих. За себя и за трусливого сына Эллады, который,  

в результате малой своей резвости, не сумел одолеть 

высоту вражеского борта, и теперь одиноко скучал, 

глядя, как викинги ярла Эйвинда очищают от викингов 

ярла Эрика их же собственный драккар.  

     Предводитель данов довольно скоро смекнул, что 

в этом бою перевес в ярости и физической силе на 

стороне северных братьев, и отдал приказ оставшимся 

кораблям присоединиться к схватке для восстановления 

status quo. Через час, несмотря на неизбежные людские 

потери, сражение успешно закончилось и Эрик, ухмы-

ляясь в рыжую бороду, язвительно поинтересовался у 

поверженного противника, - Ну что, Эйвинд?! Где 

сундуки-то?! Где мой приз?! 

     - Твой приз - ты и забирай! Там он... на моем

драккаре... С нами-то что делать будешь? - буркнул ярл, 

потирая разбитую челюсть.

     - С вами?! А что, с вами? Сейчас решу что-нибудь! 

Ты меня, главное, не торопи!.. Эй, Снорре! Сходи-ка, 

покуда, за сундуками. Посмотрим, что за сокровища 

припрятаны у братьев наших норманнов!

      Один из дружинников Эрика сорвался с места, пе -

ремахнул через борт и, отодвинув флегматичного грека, 

уверенно направился к носовой части драккара, как будто 

знал, что другого места для хранения добра, еще не при-

думано. 

     - Ярл! Вижу два сундука!

     - Два?! Странно! И что там?

     Снорре открыл первый сундучок, с нежностью 

оглядел золото и драгоценные камни, которые так 

симпатично блестели, смешавшись в одну приятно 

большую кучу. Во второй можно было и не смотреть! 

Без надобности! Он был такой же милый, такой же 

тяжелый. Ну, разве, чуть легче... 

     - Золото, ярл! Золото и камни!

     - Неси сюда!.. И вот что... Бери один! Тот, что потя-

желей! А второй оставь, ладно уж! Я сегодня как-то 

особенно великодушен... Ты, Эйвинд, знатный воин! 

Да и вообще, противник хоть куда! Весело с тобой! 

Оставлю тебе твой драккар и сундук... Видишь, добр 

я, хоть и суров!.. Эй, Снорре! Ну, и долго ты там соби-

раешься возиться?!

     Снорре, с явной неохотой оторвался от созерцания 

дивной картины: золото и камни, что может быть 

прекраснее?! Он закрыл сундук, прихватил второй под 

мышку и отправился в обратный путь - по дороге снова 

пришлось двигать грека. 

     - Вот, ярл! Я первый сундук там оставил. Второй 

взял! Чтобы интересней было! Те богатства-то уже 

видели. А здесь - неизвестно что! Но, наверняка, лучше, 

чем в первом! Камни крупнее, думаю! В общем, как ты 

велел, так я и сделал!

   Эрик Рыжебородый поставил военный трофей на 

гребную скамью и приготовился открыть крышку 

сундука. Однако, в этот самый момент из-за поворота 

реки - откуда ни возьмись! - показались незнакомые 

паруса, причем, в преизрядном количестве! Внимание 

ярла резко переключилось. Он быстро оценил, навски-

дку, приближающуюся силу: ситуация, очевидно, скла-

дывалась в чужую пользу. 

    Эрик спихнул сундук под скамейку. 

     - Эй, вы! Живо за весла! Уходим! А ты, Эйвинд, 

прощай! Нам больше встречаться смысла нет. Я свое 

взял. В общем, всего тебе, брат, самого хорошего!

    Датчане довольно долго гребли без передышки и 

прошли значительное расстояние по этой доброй 

реке. Незнакомые паруса превратились в еле раз-

личимые точки. Только тогда Рыжебородый рас-

слабился. 

     - Ну, все! Считай, оторвались! Снорре! Достань 

наш сундук с богатством. Посмотрим и поделим... 

Или нет... Поделим потом!

     Снорре нагнулся, ловко достал из-под скамьи 

сундучок и передал его ярлу. Эрик любовно взял в 

руки увесистый груз и, на всякий случай, повернув-

шись спиной к любопытным товарищам, открыл 

крышку. Команда, поднявши весла, смотрела на 

манипуляции с сундуком, стараясь угадать по ре-

акции своего ярла, размеры добытого сокровища. 

      Эрик не заставил долго ждать. Вряд ли, его 

боевые товарищи были готовы к такому странному  

проявлению чувств: ярл выглядел растерянным. 

Он приподнял повыше открытый сундук и пере-

вернул вверх тормашками: сундук был абсолютно, 

безусловно пуст! Даже одинокая случайная монетка 

или камешек не завалялись в его недрах! Не говоря 

ни слова, под гробовое молчание верных соратников, 

Эрик с размаху швырнул бесполезный сундук в 

быструю воду этой незнакомой реки.

 

 

________________

 

 

 

     "Тридцать процентов! Нет! Ну, как так-то?! Это что, 

честно?! Разве, тридцать - по-товарищески?! Пятьдесят - 

еще туда-сюда! А за тридцать пусть сам колупается 

в этом... в этих экскрементах! С женой на па'ру! Вот 

вынырнет - сразу ему скажу! Сходу! Или пятьдесят, 

или пусть другого дурака поищет! И это мое последнее 

слово! А кого он возьмет вместо меня?! Дубовика?! 

Нет! Дубина - занятой человек! Он ржавые корабли 

восстанавливает! И кстати, сам тоже якоря ищет. 

Вон, говорили, что недавно достал какой-то. Сто лет 

ему!.. Нет, тысяча... Ну, не важно! Вроде, с древней 

северной ладьи... Правда, едва из воды вынули, этот 

якорек в труху развалился... И ладно! Все равно:

слава и почет! Музейные работники приезжали. Пыль 

ржавую сложили в мешки со всем почтением, а Дубину 

привлекли к сотрудничеству! А он, балбес, только рад 

этому! Так что, не помощник он Генке! Не помощник!" 

     Димон рассуждал почти вслух, удобно развалясь 

сразу на двух креслах Генкиного катера, и при этом, 

жмурился на солнце, словно сытый, домашний кот, 

навернувший уже немалую порцию колбаски, но тем 

не менее, небезосновательно, рассчитывающий получить 

еще. 

     Неспешное течение Димоновых мыслей вдруг  

прервал нарастающий рокот какого-то мощного ло-

дочного мотора. Мимо стоящего на якоре катера, со 

скоростью НЛО, неслось неопознанное плавсредство, 

которое, однако, управлялось не инопланетными 

пришельцами, а нецензурно орущим мужиком. Кроме 

того, мужик переодически отвлекался от управления, 

и оборачиваясь назад демонстрировал кому-то то 

кукиш, то обособленно торчащий средний палец. 

     Димон приподнялся и стал с интересом следить 

за развитием событий. Вслед за "НЛО" двигались, 

впрочем, не менее резво - благодаря висящим на 

корме японским моторам - два полицейских катера. 

А на некотором отдалении, завершая кортеж, пыхтела 

видавшая виды лодка рыбной инспекции. В общем, 

зрелище было занимательное, и даже, отчасти, поу-

чительное.

     Преследуемый объект, совершил неожиданный, 

"пьяный" маневр: внезапно развернувшись, помчался 

в обратном направлении, сопровождаемый сочным 

матом защитников правопорядка. Даже Генкин катер 

"заплясал" на разволновавшейся воде! Но не долетев 

даже до рыбнадзорного баркаса, вдруг громко взревел, 

и клюнув носом воду, резко остановился. То ли намо-

тал на винты какие-нибудь водоросли, то ли без-

надзорные сети, густо расставленные в озере. 

     Не ожидавшие такого поворота событий, поли-

цейские катера пронеслись мимо, даже не пытаясь 

сбавить скорость. Складывалось ощущение, что азарт 

погони захватил их целиком, и они потеряли связь с 

реальностью. К правонарушителю причалила только 

разбитая посудина рыбнадзора. 

     К некоторому удивлению Димона, инспектор арес-

товывать браконьера не спешил: то ли по душевной 

доброте, то ли ввиду их разных весовых категорий. 

Наоборот! Сочувственно покачал головой, и принялся 

помогать освобождать лопасти мотора от застрявших 

там рыбацких снастей. Даже протер своей тужуркой

мокрую скамейку! 

     Вскоре, на место действия вернулась полиция. 

Стражи закона немедленно вступили в общение с 

"подозреваемым" посредством пары зуботычин и 

богатой матерной тирады. Неудачливый беглец вы-

сокохудожественно оправдывался: что, мол, началь-

ник! - в мыслях не было убегать от доблестной по-

лиции или, боже упаси, выказывать неуважение 

словами и жестами, да "нивжисть"! - просто жена-

курва с соседом закрутила - это ей говорил и пока-

зывал...

     Пока полицейские разбирались с мужиком, заску-

чавший инспектор рыбнадзора, который успел уже 

перебраться на свое пожилое плавсредство, подгреб 

к Димону. Вид был недобрым: насупленные брови, 

злой взгляд...

     - Здравствуйте! Инспектор рыбхоза Штукин. 

Будьте добры, документы на ваш катер! И приготовь-

тесь к осмотру! И объясните цель Вашего прибывания 

в этой части озера! И... 

     Не дослушав монолог представителя рыбного хо-

зяйства, Димон вытянул вперед обе руки, продемон-

стрировал пустые ладони, и покачал головой.

     - Нету! 

     - Чего нету?! - на Димона инспектор смотрел с

крайней неприязнью, наверное, ему не нравилось, что 

тот стал свидетелем его общения с браконьером.

     - Ничего! Ни документов. Ни сетей. Даже удочек 

нету! 

     - И где же, интересно спросить, ваши документы 

на катер?! А про сети... Знаю я вас! Конечно сетей нет! 

Вы все уже в озеро скинули!.. Как же меня ваше вранье 

достало! И сети ваши достали! Свободного метра на 

дне нет! Все перекрыли. Корюшка пропала! Да что там, 

корюшка... Вообще, рыбы никакой нет! Когда ж вы 

наедитесь-то ею?!.. Где?! Повторяю свой вопрос: где!

документы! на катер?! 

     - У хозяина. У Генки!

     - И где же этот Генка?! Под лавкой прячется?! 

Такая постановка вопроса привела Димона в тупик, 

и он указал пальцем на воды озера. 

     - Там! 

     - Что значит "там"? Утопил?!

     - Да. То есть, нет! В смысле, да. Он на дне, но я 

его не топил! Он придет скоро! - ошалевший Димон 

связно излагать был абсолютно не способен.

     - Так! Собирайтесь, гражданин!.. Короче, мотор за-

води - и за мной двигай! Понял?! На берегу будем 

разбираться, кто ты такой и куда Генку дел...

     Инспектор отчалил чуть в сторону, но вниматель-

но следил за каждым Димоновым движением. Горе-

кладоискатель перебрался на рулевое сиденье, нажал 

кнопку стартера, подождал, пока мотор наберет оборо-

ты и вдавил в пол педаль газа. Однако, стремительного 

старта не случилось: катер с трудом, словно опутанный 

сетями, двинулся вперед. Инспектор что-то заорал, но 

Димон не расслышал толком, что именно, и поэтому 

решил не обращать внимания, а еще прибавить газку'. 

Судно поднапряглось и рвануло вперед под оглуши-

тельный хлопок лопнувшей веревки. Якоря больше 

нет, - догадался Димон...

     Рядом с полицейскими, которые все еще разбира-

лись с "жертвой супружеской измены", велено было 

затормозить. Гад-инспектор, не дав бедному Димону 

и рта раскрыть, принялся гнусаво рапортовать про-

тивным речитативом: "Разрешите доложить! Мною, 

инспектором Штукиным, был задержан подозрева-

емый преступник и браконьер! Нарушитель, пред-

положительно, избавился от своего подельника, пу-

тем утопления оного. Кроме того, обнаружив мое 

приближение, уничтожил пять... нет, шесть сетей и 

и сопутствующий инвентарь путем выбрасывания 

его за борт. Поэтому, считаю целесообразным транс-

портировать катер с находящимся на его борту граж-

данином, под охраной на берег, до выяснения обсто-

ятельств."

     Один из офицеров, кажется, сержант, смерил взгля-

дом "нарушителя", потом равнодушно посмотрел на 

безоблачное небо, на мужика, аккуратно пристегнутого 

наручниками к поручню "НЛО", и окликнул коллегу, 

нарочито игнорируя не в меру пылкого инспектора: 

- Лёнь, катер узнаешь? Генкин! Опять по дну ползает -

грунт мутит... Слышь, Димон, этот опять в озере? Что 

на сей раз ищете?

     - Якорь!

     - Якорь... Скажи лучше, чего Генка документы на 

катер не восстановит? Штрафы платить не надоело?! 

Передай ему, пусть зайдет - три квитанции к для него 

к оплате. Ладно, плыви обратно. Жди. От нас - привет! 

Молчаливый Лёнька подтверждающе кивнул.

      Вернувшись на место, откуда сорвал его ретивый 

инспектор, Дмитрий выудил дрейфующий остаток 

веревки, к которой раньше был привязан якорь и тя-

жело вздохнул: теперь придется не зевать - глядеть в 

оба! А то катер снесет куда-нибудь, и вся недолга!

Это было чревато праведным Генкиным гневом и 

прочими неприятными последствиями. Но на озере 

стоял полный штиль, значит пока можно было и 

отдохнуть. С этими мыслями, Димон опять вальяжно 

развалился на сиденьях катера и... заснул.  

     Когда Генка вынырнул на поверхность, он, к

немалому удивлению, никого там не обнаружил. Воль-

ные просторы озера были девственно чисты: без на-

мека на присутствие Димона с катером. Сложившаяся 

ситуация вызывала, по меньшей мере, недоумение, 

чтобы не сказать, злость: куда подевался этот при-

дурок, да еще вместе с Генкиным имуществом?! И 

без того не слишком радужную картину, усугубляли 

нарастающие порывы ветра и здоровая черная туча, 

крадущаяся к озеру. 

      По мере того, как ветер расходился, а туча при-

ближалась, настроение у Геннадия становилось все 

хуже. Особенно, раздражали волны, которые явно 

мнили о себе что-то титаническое, и норовили прев-

ратиться в океанский девятый вал. Генка, в который 

раз, огляделся по сторонам - на сколько позволяло 

возмущенное озеро. Он очень надеялся обнаружить 

в подступающей темноте хоть какой-нибудь знак 

грядущего спасения: или островок, или бакен, 

указывающий фарватер, или родной катер с бес-

толковым Димоном за рулем...

     Но, как положено, ничего хорошего не наблю-

далось, и судя по всему, уже никогда не предвиделось: 

ветер, волны и темнота усиливались с каждой минутой.

     "Сколько я смогу продержаться на воде? Где берег-

то?! Хоть понять бы, в какую сторону плыть! Может, 

прямо попробовать ? А если прямо - это к центру 

озера?! Тогда, что?! Костюм УГК, конечно, неплох, 

но... Может, сундучок выбросить? Ну, уж нет! Но 

Димон-гад ничего теперь не получит!.. Волна еще 

поднимается! Не выкинуло бы на фарватер... Какая-

нибудь баржа пойдет - на винты сходу намотает! Кто 

в такой темноте заметит?! Да еще чайки эти... Им-то 

что надо?! Видно, ждут, когда двигаться перестану. 

Не дождетесь!" - Генка сдвинул на лоб маску, выплю-

нул изо рта опус и дико завопил, распугав стаю нена-

сытных чаек и плывущее рядом старое бревно, 

подозрительно похожее на тюленя. 

     Время шло. Незадачливому искателю чужих сок-

ровищ и бесхозных якорей казалось, что он болтается 

в озере целую вечность. Он все перепробовал: плыл, 

орал, призывал небесные силы, вспоминал маму, 

бога, черта и даже бабулю, пока вконец не обессилел. 

Не помогло! Решив, что больше в этом мире ему 

ничего не светит, Генка прикинул все, что он сделал, 

и главное, чего не успел сделать в жизни, помянул 

добрым словом бабулю с ее мухоморовой настойкой, 

надвинул маску на глаза, чтобы обезопасить от чаек 

лицо, белым пятном, выделявшееся на темной воде. 

Он прижал к груди сундучок, по ощущениям, ставший 

пятитонным, перевернулся на спину, и приготовился 

достойно встретить конец. 

     Вдруг его слух уловил характерный шум мотора 

неизвестного катера. Шум быстро нарастал. Очевидно, 

кто-то стремительно приближался к месту, где покачи-

вался на волнах, попрощавшийся с жизнью Геннадий.

      Катер был чужой. Это точно! Свой он узнал бы из 

тысячи: тембр "Меркурия" - лучшего лодочного мотора, 

купленного сто лет назад "с рук", по случаю - был, как

голос любимой бабули. 

      Времени на размышления, кто и зачем в такую 

шальную погоду решил доверяться волнам, у Генки 

не было. Да, не до того было совсем! Катер несся 

прямо на него, и мог через считанные минуты про-

катиться водным катком по молодой жизни, обес-

печив досрочный переход в лучший мир. Генка собрал 

последние силы и дико заорал. Так громко, как никогда 

не орал ни до, ни после. В общем, это был самый 

выдающийся крик-рекорд, и на его фоне, все прочие 

выглядели не более, чем шепот. 

     Его услышали! Метров за десять до встречи Ген-

киного тела с фюзеляжем, мотор пару раз чихнул и 

заглох. Однако, катер, по инерции, проплыл еще не-

много и аккуратно уперся, непосредственно, в голову 

спасаемому. 

     На носу катера красовался знакомый номер, нама-

леванный белым нитролаком. Сразу понятно: кто 

владелец. "Все-таки, жизнь богаче вымысла..."- улыб-

нулся про себя Генка и вяло стукнул кулаком в борт. 

Это вывело хозяина плавсредства из оцепенения, в 

котором он пребывал, пытаясь разобраться: не поме-

рещилось ли ему усталое тело в гидрокостюме из-

за штормовой темени. Впрочем, окончательно, сом-

нения в трезвости рассудка не рассеялись и он, для 

верности, почесал живот, щипнул себя за бок и толь-

ко после этого, перегнувшись через борт, втащил на 

катер горе-плавца вместе с его сундучком. 

     - Генка?! Ничего себе!... Привет... А что ты здесь 

делаешь?!

     - И тебе привет, Дубина!

                

                  Продолжение

          следует.....

 

Обновлено 18.09.2017 22:32
 
( Голосов: 3 )
Avatar
Любовь! Любовь! (М. Цветаева)
18.09.2017 20:51
Автор: Владимир Загородников
Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Насторожусь — прельщусь — рванусь.
О милая! Ни в гробовом сугробе,
Ни в облачном с тобою не прощусь.
                         М.Цветаева


 Я
 с утра сел за стол
 и
 от скуки захотел написать о любви,
 но
 остывшие чувства не слушались -
 диссонансом звучали они.
 Просидев до темна
 и
 измучившись — в сизом облаке толстых сигар,
 я
 в отчаянии взял том Цветаевой
 и,
 читая, учился,… страдал!

 А
 с рассветом с восторгом я понял:
 У Марины любви — отбавляй!
 И
 что строки ее — окрыленные -
 шли от боли сердечных ран.

 Я ж
 хотел только вспомнить мелодию,
 что когда-то звучала во мне...
 Чтобы чувства, однажды уснувшие,
 новой песней проснулись в душе.

 Я
 вчера сел за стол
 и
 от скуки...
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 5686

Регистрация /Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 1207 гостей и 5 пользователей онлайн

Личные достижения

  У Вас 0 баллов
0 баллов

Поиск по сайту

Активные авторы

Пользователь
Очки
4735
4673
3759
3098
2735
2251
1793
1670
1556
1497

Комментарии