Баннер
 
   
 
     
 
 

Наши лидеры

 

TOP комментаторов

  • Лена Пчёлкина
    462 ( +592 )
  • slivshin
    256 ( +233 )
  • sovin1
    126 ( +133 )
  • Владимир Константинович
    119 ( +81 )
  • gen
    115 ( +72 )
  • Соломон Ягодкин
    98 ( +147 )
  • Аркадий Голод
    53 ( +101 )
  • максим69
    52 ( +39 )
  • Сергей Арт.
    47 ( +88 )
  • Оскар Природин
    36 ( +43 )

( Голосов: 2 )
Avatar
ДНЕВНИК ИНСТРУКТОРА РАЙКОМА КПСС. Глава 7
23.11.2018 04:43
Автор: K.V.C.

Продолжение.  Начало на этой же странице. 


61. ОХОТНИЧЬИ СТРАСТИ.

«Партийная организация должна добиваться, чтобы каждый коммунист соблюдал сам и прививал трудящимся нравственные принципы, изложенные в Программе КПСС – моральном кодексе строителя коммунизма:
… - «забота каждого о сохранении и приумножении общественного достояния»;
Из Устава КПСС.
В августе начинался подлинно мужской праздник. Его начало происходило незаметно: просто начиналось медленное, с постепенным ускорением доставание и снаряжение боеприпасов, лодок, охотничьих костюмов. Иногда за несколько недель, а то и месяцев запасались дефицитными фонариками, батарейками к ним, болотными сапогами, куртками защитного цвета, дробью, порохом, резиновыми лодками. Шла подготовка транспортных средств к тяжёлым испытаниям сибирского бездорожья. Заблаговременно запасали, кто мог, бесплатный бензин, чтобы не покупать его потом на заправке. Часто на вопрос: «На каком бензине: 66-м или 72-м лучше работает автомобиль или мотоцикл?» люди отвечали: «На бесплатном! Работает так, что сердце радуется!» И вот, наконец, в районной «Лениной дороге» и областных газетах сообщалось время открытия осенней охоты на водоплавающую дичь.
Теперь из индивидуальной фазы подготовка к всеобщему празднику переходила в коллективную стадию. Она расширялась, как лавина, набирала силу, захватывала, подминала и подчиняла все другие интересы и заботы, вовлекая во всеобщую атмосферу ожидания торжества всё новые массы мужского населения. Древний инстинкт охотника будоражил кровь, звал в неизведанную даль, в дикую природу. Союз охотников и рыболовов распределял озера и выдавал путёвки. Комплектовались экипажи, выбирались озёра, обговаривались маршруты следования, время и продолжительность заезда. Чудеса организованности проявляли даже те, кто не отличался организаторскими способностями не только на работе, но и дома. Во всём царили подъём, вдохновение, воодушевление. Деловые встречи начинались не с обычного для остальных месяцев вопроса: «Как дела?», теперь друг друга спрашивали: «На открытие едешь? А на какое озеро?». Естественно, все эти сборы непременно сопровождались охотничьими рассказами - непременным атрибутом подобных встреч:
- В прошлом году поехал на охоту с трёхмесячным щенком. Когда раненая утка упала недалеко от костра, повёл его приучать к охоте. Так этот волкодав двадцать минут бился с раненой дичью.
Наконец, наступало время выезда. Кто-то мог позволить себе выехать заранее, занять удобное место, оборудовать скрадок (укрытие), поставить сети на карася, а кто-то приезжал к самому открытию и охотился с лодки или с земли на перелётах. Не все ехали охотиться, иногда не имеющие оружия, ехали поесть и попить на природе. Некоторых брали в большую компанию как опытных поваров. Встречались и такие, кто брал ружьё, но после первого пьяного застолья на природе уже был не в состоянии выезжать на озеро. А потом на вопрос: «Сколько добыл дичи?» отвечал: «Шесть штук: две белых и четыре красных». Опять же главную прелесть в этих мероприятиях составляли атмосфера праздника и охотничьи рассказы:
- В прошлом году шесть милиционеров поехали на Ленинградское озеро, один упал со стога и сломал ключицу. Товарищи по оружию везли его сорок километров до больницы, не зная, что нужно положить подмышку валик из одежды и примотать руку к туловищу. Сломанные части ключицы задевали друг за друга, ему было очень больно, он орал, несмотря на обильное вливание самогона.
Открытие охоты было, обычно, в два или пять часов дня. В этом случае люди со связями начинали стрелять раньше, распугивали всю дичь, и она уходила с озёр на поля. Иногда открытие назначали на час рассвета, Все охотники оказывались в равных условиях, но это было неудобно начальству. А уж самое главное начальство стреляло в заказниках, там применялись дорогие импортные ружья, охотникам прислуживали егеря, профессиональные повара, банщицы и массажистки. Здесь уже не соблюдались не только нормы отстрела дичи. На «Моральный кодекс строителя коммунизма», и в другие времена не особо чтимый, теперь накладывался строгий мораторий, табу. Эти охотники на вопрос «Как охота?» могли отвечать:
- Великолепно! Поохотился на славу. Завалил две рыжих и одну блондинку.
Зимой этот авангард советского общества выезжал охотиться с милицией, автоматами Калашникова и даже редкими израильскими «УЗИ» на лосей, косуль, только что завезённых кабанов.
Но не все охотничьи угодья были доступны и высшей категории охотников. Однажды три «товарища по оружию» и партийной работе поехали поохотиться и порыбачить на границе двух областей, в незнакомые, но разрекламированные народной молвой места. Их водитель был из этого района, но кое-что подзабыл, да и местность изменилась за пятнадцать лет его работы в городе. В субботу при переезде с одного озера на другое они заблудились в дремучих, почти Берендеевских, лесах. Блуждали до тех пор, пока дорогу им не перекрыли автоматчики в маскировочных плащ-накидках. Никакие удостоверения не возымели действия. На работу они вышли только в среду после тщательной проверки и многочисленных объяснений в областном управлении КГБ СССР. Были в стране органы посильнее партийных, на местах, по крайней мере. «Спецнадзор за спецконтролем» в действии!
Об особом поведении «слуг народа» на охоте знали все охотники. Это немного огорчало, но не портило радостной атмосферы всеобщего мужского праздника. После первого утреннего или вечернего заплыва следовало обязательное застолье, а потом новые охотничьи рассказы:
- Плыву сейчас к костру, а рядом с лодкой с шумом и брызгами сел лебедь, увидел меня, разбежался как гидроплан по воде и улетел.
Вечерний костёр – это нечто особенное. Здесь можно растянуться, расслабиться после пребывания в одной, почти неизменной позе в лодке или скрадке. У костра или вокруг него проходит ужин. После ужина особенно остро чувствуется усталость и тянет ко сну. Но человек смотрит в огонь, ведёт задушевный разговор и сон понемногу отступает.
Затем следует отдых и новый заплыв на утреннюю зорьку. Большинство возвращалось домой в воскресенье – в понедельник нужно выходить на работу, делиться с товарищами по работе впечатлениями о поездке, рассказами и дичью.
Как-то в район забрёл медведь и задрал корову. Несколько групп охотников райцентра собирались выехать на его отстрел, но ни одна так и не выехала. Видимо, не нашлось мужиков, готовых доверить свою жизнь другим в серьёзной ситуации. Зверя завалил деревенский охотник.
Праздник был не только мужским. Отдельные представительницы прекрасной половины человечества в период гарантированного отсутствия мужей позволяли себе многое из того, на что не решились бы в другое время. У них подготовка к этому мероприятию тоже начиналась заблаговременно, расширяясь и захватывая всё новые и новые массы участниц и участников. Множество анекдотов начинается примерно так: «Возвращается увешенный ружьями, боеприпасами и дичью муж с охоты раньше времени …» До стрельбы по людям не доходило даже в анекдотах.
Август 1986.

62. МИРНЫЙ АТОМ.

Про аварию на Чернобыльской АЭС Смирнов-Ростовцев, как и все, услышал сначала по радио. До этого мало кто знал о существовании города Чернобыль, многие услышали не Чернобыльская, а Тернопольская. Это слово было знакомо. На Чернобыльской аварии окончательно споткнулась гласность, а, возможно, и сломала себе шею. В стране были давно разработанные правила и инструкции поведения людей на заражённой радиоактивностью местности. Их разработка и обобщение опыта стоило жизни или здоровья не одной тысяче людей. И они были эффективными. Многие офицеры изучали их в Армии. Но вот грянула авария. Руководство страны не сочло необходимым рассекретить эти инструкции и довести их до населения. Секретность важнее здоровья миллионов своих граждан? Секретность ради секретности? Инструкции – на случай ядерной войны. А сейчас – не война, и людей заставили проводить первомайские демонстрации на заражённой местности. Даже автобусы для эвакуации они ждали часами на улице, на этой же заражённой местности. Главное было для партии – не сеять панику. И это ей удалось, по крайней мере, на первом этапе. И опять возник вопрос: какой ценой? Многие солдаты, сержанты и офицеры, служившие на Новой Земле и в Семипалатинске, удивлялись беспечности, с которой шла работа по ликвидации последствий аварии.
Примерно в то же время на одной из американских АЭС произошла небольшая утечка радиоактивной воды. Это позволило официальной пропаганде говорить сразу о двух авариях на атомных электростанциях в мире. И порой неясно было из новостей, какая же авария серьёзнее. Времени в эфире им уделялось поровну. Началась мобилизация резервистов химических войск. Потом они стали быстро возвращаться, но добиться от них ничего было нельзя. Чувствовалось влияние подписки о неразглашении. Много позже появился роман Владимира Губарева «Саркофаг», немного проясняющий пелену секретности. Правду же все узнали ещё позже.
Стали цитировать строки из «Апокалипсиса» Иоанна Богослова: «И третий ангел вострубил, и упала с неба звезда, и имя ей полынь, треть вод в реках стала горькою…» Чернобыль – это и есть полынь по-украински.
Появилось много объявлений об обмене квартир в Киеве на равнозначные квартиры в городах Сибири. Паника всё же была. Люди были готовы уехать из Киева даже в Сибирь, которой были напуганы с пелёнок. Радиацией они были напуганы ещё страшнее, отчасти потому, что сначала от них скрывали правду, а потом когда рассказали, люди подумали, что им рассказали не всё и опять что-то скрывают. Польза от секретности оказалась сомнительная, а точнее - один вред.
Сентябрь 1986.

63. ШУТКА.

Во время одиннадцатичасового завтрака в райкомовском буфете один из инструкторов рассказывал:
- У моего зятя отец слыл в своей деревне неисправимым шутником. Его рассказы были не очень правдивыми, но слушатели это знали и не обижались, потому что посмеяться всегда было над чем. Потом их пересказывали тем, кто не слышал. Даже при встрече иногда спрашивали друг друга:
- Ну, что там сегодня Дмитрий Иванович насочинял? Расскажи.
И вот однажды морозным декабрьским днём он зашел в помещение курилки на конюшне, где работал старшим конюхом.
- Дмитрий Иванович, соври что-нибудь, - попросил один из мужиков, ожидая услышать очередной смешной рассказ. Его просьбу активно поддержали другие.
- Только не сегодня, мужики. На Кругленьком озере рыба начала задыхаться, мартыновские мужики уже там, мешками карасей гребут. Сейчас еду домой, забираю своего Юрку, берём снасти и едем.
- А нам дай пару лошадок.
- Запрягайте вороных, они сегодня отдыхали, - Дмитрий Иванович быстро отъехал от конюшни.
Когда налицо личный материальный интерес, даже в самых отсталых колхозах проявляются чудеса организованности. Не прошло и часа, как две подводы мужиков, вооруженных пешнями, лопатами, сачками, мешками, самогоном, салом хлебом и солёными огурцами уже выезжали из села в сторону озера. Мороз крепчал. Было около тридцати градусов по Цельсию, а по Фаренгейту ещё страшнее, но все были веселы.
Проехали километров шесть. Следов от дороги к Кругленькому озеру почему-то не было.
- Наверное, со стороны Мартыновки подъезжают, нужно туда ехать, - высказал предположение один из рыбаков.
Поехали в объезд. Когда и со стороны соседней деревни открылся, наконец, вид на озеро и не открылось никаких следов пребывания разумного человека на его занесённой унылыми сугробами поверхности, сразу двое мужиков тихо присвистнули. Не в одно время до всех, постепенно, но неумолимо, стало доходить, что эта молниеносно организованная операция началась с убедительной просьбы соврать что-нибудь.
Подосадовали, развернули лошадей. Чем хороша лошадь как транспортное средство – домой можно ехать, не управляя, как на автопилоте. Несмотря на крепкий мороз, никто не обморозился, а самогон, запасённый на день, закончился через час, когда уже подъезжали к своей деревне.
- Почти такой же рассказ я потом слышал в другой деревне, наверное, здесь «в каждой роте Тёркин свой». А может быть, это вообще написал кто-нибудь из классиков,– закончил инструктор.
19 ноября 1986 г.

64. ФАТАЛЬНОСТЬ.

«Партийная организация должна добиваться, чтобы каждый коммунист соблюдал сам и прививал трудящимся нравственные принципы, изложенные в Программе КПСС – моральном кодексе строителя коммунизма:
… «непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству»;
Из Устава КПСС.
Освободились должности управляющего трестом «Обьмежрайгаз», и главного инженера этого же треста. По списку резерва на выдвижение на должность начальника должен был заступить инструктор райкома партии Шагов Виктор Викторович, работавший ранее в этом тресте начальником производственно-технического отдела (ПТО). Список резерва составляли всего два месяца назад, всё было согласовано с первым секретарём Солиным. Но назначению помешало одно малозаметное событие, которое произошло восемь месяцев назад. Дочь заворга Иванова, курирующего кадровые вопросы, вышла замуж за Гольдберга, студента пятого курса экономического факультета сельскохозяйственного института, и теперь ему оставалось учиться один месяц.
И вот после целого ряда переговоров, рекомендаций и согласований Солин решил: управляющим треста будет мало кому известный зять управляющего «Сельхозтекникой», рядовой механик автоколонны Полынин. И он не отказался от непосильной ноши, хотя должен был. Официально для стажировки, а фактически для того, чтобы в тресте хоть кто-нибудь проводил грамотную техническую и кадровую политику, главным инженером треста назначили Шагова. Все недоумевали, как вообще могло произойти такое назначение в обход здравого смысла и списков кадрового резерва. Разъяснилось всё через месяц. Зять Иванова Гольдберг после окончания института был принят на работу главным экономистом «Сельхозтехники». Стало ясно, что всё решили два тестя. А вот как этим двум тестям удалось уговорить Солина, осталось загадкой.
«Но природа мудра, и Всевышнего глаз видит каждый наш шаг…», - это в песне у Игоря Талькова. Случайностей нет, будущее определяется закономерной последовательностью всех предыдущих событий. Как у Булгакова: если Аннушка пролила масло, то участь Берлиоза уже предрешена. Все люди смертны. «А иногда внезапно смертны». Прошло полгода. От постоянного стресса «не в свою тарелку» попавшего человека или по другой причине Полынин умер. Шагов возглавил «Обьмежрайгаз». Гольдберг развёлся с дочкой Иванова и уехал к родителям на юг области. Главным экономистом «Сельхозтехники» стал специалист, который должен был занять эту должность ещё полгода назад.
Что ж, жизнь – очень интересная штука, это как бы путь человека от детской безмятежности к мятежности юности и молодости, а потом обратно к безмятежности, теперь уже старческой. От чего ушёл, к тому и вернёшься. А судьба – совсем не туго натянутый канат, а довольно широкий коридор, но непременно от точки А до точки Б. На этом пути человека ожидают разные препятствия и экзамены. И иногда складывается впечатление, что перед тем, как сурово наказать человека, судьба посылает ему испытание в праведности. У Грэма Грина есть высказывание: «Человек всю жизнь борется, одерживает победы и терпит поражения. А в конце жизни его ждёт самое страшное поражение – смерть». У верующих рассуждения о смысле жизни звучат, мягко говоря, оптимистичней, чем у этого английского писателя.
Декабрь 1986.

65. ПЕРВЫЕ КООПЕРАТИВЫ.

«Партийная организация должна добиваться, чтобы каждый коммунист соблюдал сам и прививал трудящимся нравственные принципы, изложенные в Программе КПСС – моральном кодексе строителя коммунизма:
…«забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния;»
Из Устава КПСС
Как только объявили о развитии кооперативного движения, «вдруг откуда ни возьмись, появился» в районе Отари Буцкая. Ему отдали в аренду старинное здание Каменного магазина, и он устроил там выпечку лавашей, которые охотно раскупали местные жители и приезжавшие даже с другого берега Оби. Лаваши были очень вкусными. Сверху требовали развивать кооперативный сектор экономики. И вот на автовокзале вместо государственного буфета, по инициативе Солина, открылся кооперативный киоск. Виталий Дмитриевич на пленуме райкома рассказал о положительных откликах селян на эту реорганизацию.
Вне пленума положительных отзывов как-то не было слышно. Наоборот, селяне, не присутствующие на пленуме, жаловались работникам райкома партии на непривычно высокие цены в буфете. Кооператорам продавали в магазинах товары с коэффициентом три, то есть в три раза дороже, понуждая их организовать параллельную экономику с замкнутой цепочкой производства и потребления. Самим сеять, молоть, выпекать, продавать. Где они будут брать для этого механизмы, никто из проповедников параллелизма не думал.
Лаваши же были дешёвыми, вкусными и постоянно раскупались населением посёлка и его гостями. Сам ли Отари дошёл до понимания истинной сути кооперативного движения, или ему кто подсказал, но он решил, что деньги можно получить, вообще не работая. Объявив о желании открыть ещё один кооператив, взял в государственном банке ссуду 10 000 рублей и исчез. Для сравнения, однокомнатная кооперативная квартира стоила тогда всего 6 тысяч рублей, двухкомнатная – 12. Его потом многие видели в краевом центре, он торговал на барахолке, но его никто не ловил. Как Джо Неуловимый, Отари не нужен был никому. «Потому что поделился», говорили острословы. Лаваши в районе больше никто не пёк.
Март 1987.

66. САМИЗДАТ.

Невероятно, но с самиздатовскими документами работникам аппарата райкома партии доводилось сталкиваться не на работе, а в гостиных своих знакомых. Гласность была регулируемой. Парадокс, но о самых громких делах люди узнавали не из официальной прессы. И даже не из специальных рассылавшихся по райкомам бюллетеней ЦК КПСС. Новости узнавались из небольших пачек затёртых листов желтоватой бумаги с машинописным текстом, не всегда первых экземпляров. Часто их трудно было прочитать. «Узбекское дело» впервые «отрыл» народу самиздат! Интересно было узнать, как обеспечивалась «хлопковая независимость СССР». На выращивании и сборе работали практически подневольные люди. На хлопковых полях по несколько месяцев использовался ручной труд студентов, школьников, жителей сел и городов. В отчётности практиковались гигантские приписки. Несуществующий хлопок «отправляли» на заводы, там его оплачивали, как существующий, списывали на производство, деньги делили. Перевыполняющим таким образом планы выращивания «белого золота», вручались правительственные награды, присваивались звания Героя Социалистического Труда и устанавливались бронзовые бюсты на родине «героя». Следователи Гдлян и Иванов, о которых широкой публике стало известно позже, не смогли довести «Узбекское дело» до конца. «Нити» вели на самый верх, но их обрубили на Чурбанове. Коррупция возникла давно, она древнее явление. Как говорил Виктор Васильевич Расков, на первой полосе центральных газет писали, как у нас в стране много всего выполнено, произведено, выращено, а на последней полосе – как много всего этого выполнено, произведено, выращено с браком – уже в «Окне народного контроля». Тут же сообщалось, кого наказали или посадили за выполненное, произведённое и выращенное только на бумаге.
С перестройкой, постепенно в открытой печати стали публиковаться и те произведения, которые ещё несколько лет назад могли бы выйти не иначе, как в самиздате. С какой болью за свою страну люди читали «Интердевочку» Владимира Кунина или «Печальный детектив» Виктора Астафьева, «Честь имею» Валентина Пикуля или «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова! До перестройки запрещались не только книги, в запрете были и отдельные выражения, например словосочетание «безбрежные просторы» во времена Брежнева не принимала к печати ни одна газета. Слово «пятилетка» - это не единица измерения времени продолжительностью в пять лет, а парадное, праздничное слово. Не допускалось выражение «За годы такой-то пятилетки работа по воспитанию молодёжи в такой-то партийной организации ухудшилась». За годы пятилетки могли происходить только положительные изменения, рекорды и свершения, а отрицательные события происходили только «за последние пять лет». Жизнеутверждающее начало!
Апрель 1987.

67. ПРАЗДНИЧНЫЕ НАБОРЫ.

«Под руководством коммунистической партии в Советском Союзе ликвидированы эксплуататорские классы, сложилось и окрепло моральное и политическое единство советского общества». Из Устава КПСС.
К Новому году, 1 Мая, 7 Ноября работникам аппаратов райкома партии, и райкома комсомола традиционно продавали праздничные наборы. Этим занимался профсоюз работников обоих аппаратов, размещавшихся в одном здании. Все они входили в профсоюз работников культуры, а работники Советов – в профсоюз работников госучреждений. Наборы были стандартными:
- три килограмма говядины по фондовой цене – 1 рубль, 87 копеек.
- два килограмма полукопчёной колбасы «Одесская» - по 2-60,
- две банки сгущенного молока по 58 копеек и коробка конфет по три рубля,
- два говяжьих языка или один килограмм печени по 2-20,
- пачка индийского чая по 70 копеек,
- банка зелёного горошка по 40 копеек,
- три килограмма муки высшего сорта по 1-02,
- в период борьбы партии за трезвость народа стали давать и по литру водки.
Иногда к этому набору добавлялись два килограмма гречки по 50 копеек или банка растворимого кофе по 2,50. В районе продавались и «нефондовые» продукты по комиссионной цене, стоили в полтора–два раза дороже. Эффект от разницы приобретения фондовых продуктов составлял примерно сумму дневного заработка. Во многих других районах не было и комиссионных продуктов.
Самое деятельное участие в распределении продовольствия принимал водитель второго секретаря Кузькин Николай, отхватывающий для себя и шефа лучшие куски мяса.
Для ветеранов войны был открыт отдельный магазин. В нём подобные наборы продавали участникам Великой Отечественной войны и войнам-афганцам один раз в месяц по специально составленным спискам. Как не обидно это звучало, сами ветераны называли этот магазин «Спасибо Гитлеру!» Молодцы наши ветераны! Сарказм и подтрунивание над собой всегда были присущи нашему народу. Такой народ невозможно победить.
Потом изобрели праздничные наборы для верхушки района. Готовили всего 40 наборов к тем же трём праздникам. Рядовые работники аппаратов в эти списки уже не входили. Здесь были секретари райкома партии, руководство райисполкома, редакции, правоохранительных органов, крупных предприятий. Наборы были заранее расфасованы в картонные коробки, их развозили по домам. Здесь уже были шпроты и красная икра, печень трески и паштет. Из коробок торчали хвосты лосося и горлышки высоких бутылок заморских вин. Вся эта категория и без праздников заезжала к руководителям торговых предприятий, где отоваривалась в больших количествах этими же и другими дефицитными продуктами. Но в праздник оказаться в числе избранных «и кошке приятно».
Как-то в район привезли две машины апельсинов. В райцентре не оставили в целях секретности, отправили в соседний совхоз, в РТП. Конспирация всегда была характерной для партии Ленина. Государственной тайной могли объявить всё, что угодно. Вся районная верхушка ездила тайком за 10 километров и покупала цитрусы с «чёрного входа». Половину фруктов успели раскупить, потом наступили выходные дни, за которые вторая половина апельсинов успела сгнить. Одна дочка скромной работницы прилавка принесла в школу два апельсина. Съев их на большой перемене, она от всей души предложила корочки от апельсинов учительнице, зная прекрасно, что учителя не входят в число снабжаемых «по первой» категории: «Попейте с ними чаю, Марья Ивановна!» Учительница отказалась, сказав, что у неё дома уже есть. Из какого класса эта девочка? Да из буржуазии! И при социализме многие считали себя барами.
Как-то по осени милиция арестовала автомобиль «КАМАЗ» с прицепом, гружёный виноградом. На груз не было никаких сопроводительных документов. Двадцать тонн винограда отличного качества! Крупный, сладкий – такой виноград никогда не появлялся в посёлке. Им два дня подряд торговали во всех магазинах райцентра. Вот где радости было у населения! Как восторгались люди действиями родной милиции! Некоторое время спустя точно так же был арестован авторефрижератор с мороженным. Люди брали мороженное коробками по сорок штук, благо, уже наступила зима, и его было, где хранить.
У каждого времени свои ценности. Совсем немного нужно было сделать для человека, что бы создать у него иллюзию его значимости и даже исключительности. Потом пришло другое время и этот чиновничий набор продуктов можно купить в любом продовольственном магазине, добавив к нему много того, о чём в те годы даже не слышали. Но среди всех этих разнообразных солений и сладостей что можно найти вкусней нашего обыкновенного малосольного огурца? 
Май 1987.

68. СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ.

Партийным работникам добыть путёвку в какой-нибудь санаторий, дом отдыха или просто в туристическую поездку было нетрудно. В августе Смирнов-Ростовцев ехал со своей спутницей на Кавказ. Самолёт до Минеральных Вод – воздушной гавани Кавказа летит три с половиной часа - не долго, по сибирским меркам. Потом автобус до Нальчика. Гостиница «Россия» недалеко от памятника Екатерины Второй, принявшей Кабардино-Балкарию в 1774 году окончательно в состав России. Гид говорит, что это не столько памятник царице, сколько знак дружбы с русским народом. Замечательные поездки в Приэльбрусье, в Долину нарзанов, на Голубые озёра, в Чегемское ущелье, в Пятигорск, в Прохладный. На соседнюю с Эльбрусом гору поднимают на канатной дороге. Там пролетают редкие снежинки. Эльбрус в облаках, он выглядывает из-за снежных туч всего на две секунды, не все даже успевают заметить это. Часто проезжаем мимо селения с замысловатым названием Залукокоаже, что рядом с другим селением - Куба. Аллея из голубых елей в Нальчике смотрится потрясающе.
Переезд в Махачкалу. Несмотря на широкую многонациональность Дагестана, здесь больше чувствуется древних традиций, попахивает средневековьем. В гостинице «Кавказ» Смирнову и его спутнице выдают один пропуск на двоих. В нём записано: «Чемоданов - два, жена – одна!» Не предполагается видимо, что женщина, как и чемоданы, может покидать гостиницу без сопровождения. Недалеко дом Расула Гамзатова и рынок с дешёвыми фруктами. «ОДЫН ДЫН – ОДЫН РУБЛ!» - радостно кричат торговцы. На туристку, одевшую шорты, аксакалы смотрят как на нечто неизвестное – тщательно рассматривая её ноги, почти склоняясь. Позже она так уже не одевается. Поездки в Дербент, на гидростанцию, ежедневные поездки и походы на Каспийское море, которое заметно мелеет в последние годы. Кто-то говорит о катастрофе, а кто-то всего лишь о цикличности.
Назад, к самолёту в Минеральные Воды нужно прибыть к семи часам утра. Туристов собираются вести в аэропорт в семь часов вечера, чтобы к десяти вечера быть в аэропорту. Туристы возмущаются, они хотят выехать часа в два ночи. Администратор рассказывает, что никто их не повезёт в ночь по горной дороге. Но для туристов это не аргумент, они просто не хотят ждать девять часов вылета в забитом пассажирами аэропорту. Наконец местные жители рассказывают, что главная причина не в этом: на территории Чечено-Ингушской АССР орудуют банды разбойников, вооружённых даже автоматами Калашникова, они грабят автобусы, а туристов забирают в рабство. Но кто из сибиряков им поверит? Все думают одинаково: придумали отговорку, чтобы раньше выпихнуть из гостиницы. Один рядовой боец невидимого фронта из КГБ угрожает им неприятностями, утверждая, что это всё откровенная ложь. Туристы склонны верить именно ему. Выезд назначают на десять вечера. Республику с подмоченной репутацией автобус проскакивает до полуночи. Бог миловал от абреков. В аэропорту все кресла заняты. Шесть часов на чемоданах и подстилках. Как же после этого хочется скорее попасть домой!
Август 1987.

69. АВТОМАГНИТОЛА.

«Если член партии совершил проступки, наказуемые в уголовном порядке, он исключается из партии и привлекается к ответственности в соответствии с законом».
Из Устава КПСС.
Инструктор отдела пропаганды и агитации райкома партии Прутов Николай Николаевич, наконец, получил повышение. Коммунистам совхоза «Енисейский» предложили его для избрания секретарём парткома на безальтернативной основе. Верные ленинцы послушно проголосовали за предложенную кандидатуру. Прутов был избран в состав парткома, а на первом заседании его избрали секретарём партийного комитета совхоза.
Через месяц новоиспечённый секретарь парткома вытащил из служебной машины новенькую импортную автомагнитолу и «переставил её в свою «шестерку». А из его личного автомобиля на «партийную работу» в служебную «Ниву» был направлен старенький «Гродно». Естественно, это всё было сделано тайно. Но всё тайное становится явным (только через разные промежутки времени). Уже через две недели первый секретарь райкома Солин В. Д. прочитал об этой таинственной, но не оригинальной рокировке в адресованном ему пространном письме старого коммуниста совхоза. Последовал вызов талантливого авторадиомеханика «на ковёр», для келейного разговора.
После традиционного для такого случая вступления, состоящего из бурной трескотни и белиберды о моральном облике коммуниста и, что особенно важно, секретаря парткома, первый секретарь сказал:
- Зачем тебе в личном автомобиле магнитола? С дамочками на природу выезжать, чтобы не «светиться» на служебной «Ниве»? Всё равно все узнают, мы «под колпаком» у народа. И всё же хорошо, что ты сразу, на мелочи споткнулся. Не успел наломать крупных дров. Теперь тобой, виноватым управлять легче будет. Оставим тебя на работе. Напишешь объяснительную записку, где назовёшь всё своими именами: хищение, подмена. Эта записка будет лежать у меня в сейфе вместе с другими такими же документами. И у тебя не так голова будет кружиться от ветра перемен, и нам будет спокойнее за совхоз. Скажешь слово против меня, дам ход этому документу. А пока – работай. До свидания. Прутову эта сцена напомнила фильм «Семнадцать мгновений весны»: теперь он полностью был «под колпаком» у Солина.
Подобная практика управления всегда находила применение. Когда военком района Егоров стал редко заходить в райком партии, намекая, что он состоит на учёте в своем политотделе, первый секретарь позвонил своему коллеге в район, где прежде служил Егоров. Через две недели у Солина на столе лежала присланная с фельдъегерской почтой пачка объяснительных Егорова о его семейных скандалах и дебошах. Егоров стал послушным. Как многогранны методы укрепления партийной дисциплины!
Сентябрь 1987.

70. ШКОЛЬНЫЙ МУЗЕЙ.

«Социализм победил полностью и окончательно».
Из Устава КПСС.
Инструктор орготдела рассказывал в обеденный перерыв «товарищам по оружию» одну историю:
- В одном старинном селе за Обью в восемнадцати километрах отсюда была восьмилетняя школа. Сейчас это село уже в другом районе, и школа там только начальная. В 1964 году к началу учебного года туда прислали после окончания института нового директора школы, историка. Его звали Лев Михайлович Гильдернштейнбергер. Произнесение его фамилии было камнем преткновения для учеников и их родителей, а в первое время и для учителей этой школы. Новоиспечённый директор развил бурную деятельность: организовал исторический кружок, привёз проекционный фонарь, кинопроектор, в школе демонстрировались учебные фильмы, из которых школьники узнавали много нового. Ученики впервые увидели новые материалы: ДВП, большие листы оргстекла, пластиковые трубы.
Одним из его главных начинаний был школьный музей. За весьма непродолжительное время школьники старинного села натаскали в музей всяких «ненужных» вещей. Здесь были давно прохудившиеся старинные самовары, невиданных размеров медные ключи от пудовых замков, сами замки, бронзовые подсвечники, ржавый наган, старинные часы. Но больше всего школьники натаскали «никому не нужных» старинных монет, давно вышедших из обращения. Музей открыли в школьном коридоре. В небольших стеклянных витринах размещались экспонаты. Через год площадь музея сократили, а потом он совсем исчез.
Моё отношение к этому поступку директора было не всегда одинаковым. Сначала я искренне старался пополнить музей, принёс большой медный ключ, несколько монет. Затем, будучи постарше, понял, что историк просто обогатился на антиквариате и нумизматике. Теперь я считаю, что другого способа сохранить старинные вещи этого далёкого от областного центра села просто не было. Государственные музеи туда не заглядывали. Один раз, двое одетых в полувоенные френчи мужчин расспрашивали мальчишек, где находится яма, похожая на окоп. А мы вспомнили про такую яму позже, когда они уже уехали. Что искали: клад местного купца, золото Колчака – неизвестно. И были ли эти люди из музея? Больше никто старинными вещами и кладами не интересовался. Монеты всё равно бы растерялись со временем, самовары школьники сдали бы в металлолом. Деревянные вещи просто бы сожгли из-за их ветхости. Историческое наследие было бы утрачено навсегда. У государства не до всего доходили руки.
А этот, знающий истинную ценность и стоимость старинных вещей человек сохранил их для общества. Они будут в частных и почти честных руках, но их будут видеть коллекционеры, специалисты, друзья, родственники, а возможно, будут приобретены и музеем. Этот использующий «методы Великого Комбинатора по относительно честному отъёму денег» историк спас небольшую часть исторического наследия человечества, как ни странно, для самого человечества. Это противоречиво: украсть у общества, чтобы сохранить для общества. Но был ли другой реальный способ?
Октябрь 1987.

Продолжение следует. 

 

Комментарии  

 
# slivshin 23.11.2018 15:57
Five
 

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти под своим аккаунтом.

Регистрация /Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 1258 гостей и 11 пользователей онлайн

Личные достижения

  У Вас 0 баллов
0 баллов

Поиск по сайту

Активные авторы

Пользователь
Очки
8108
3552
3117
3113
2109
1919
1860
1699
1425
1252

Комментарии