Баннер
 
   
 
     
 
 

Наши лидеры

 

TOP комментаторов

  • Скволли
    343 ( +403/-2 )
  • slivshin
    294 ( +496/-0 )
  • Vik Starr
    285 ( +420/-3 )
  • gen
    120 ( +111/-1 )
  • shadow
    73 ( +122/-0 )
  • МОТОЁЖ
    69 ( +100/-0 )
  • Владимир Хорошевский
    51 ( +33/-0 )
  • Тиа Мелик
    43 ( +103/-0 )
  • Сергей Арт.
    33 ( +69/-0 )
  • максим69
    23 ( +32/-1 )

( Голосов: 4 )
Avatar
День, когда я...
13.08.2011 20:36
Автор: МистИк

Я стоял в пустой комнате. Абсолютно пустой. Ни один из стандартных предметов мебели не нарушал ее незыблемый покой. Эта комната была без окон, лишь от светильников шел мягкий белый свет – успокаивающий, нежный. В его лучах мое тело истончалось, таяло, становилось неестественно прозрачным. Я стоял ровно по центру помещения и предавался воспоминаниям. Память – удивительная вещь. Она позволяет сохранить огромное количество образов, оттенков, запахов. Она хранит в потаенных уголках мельчайшие события нашей жизни, постепенно выбрасывая испортившиеся или устаревшие моменты.

Воспоминания выплывали из лабиринтов разума неторопливо и размеренно, словно знали, что пришло их время, и мне уже никуда не деться. Оставалось только раскрыть свои объятия для этого потока чередующихся событий и внимать в тишине картинкам былого.

В первый момент я увидел себя в темноте. Моему телу было непередаваемо тесно, оно было сдавлено, хоть и не больно. Что-то обволакивало меня со всех сторон. Ощущения были, будто я находился в плотном слое ваты, при этом все вокруг было мокрым и склизким. Время от времени эту мою оболочку сотрясала дрожь, от которой меня сжимало довольно ощутимо и сильно. Как если бы кто-то пускал сквозь живое тело разряд электричества. В такие моменты я напрягался и пытался выбраться из этой темной ловушки. Увы, но все попытки были безуспешными.

Время от времени, я слышал сквозь мое узилище крики и редкие приглушенные слова. Вдруг я почувствовал, что начинаю, пусть и неторопливо, двигаться. Одновременно с движением, я почувствовал, как участилась дрожь, проходящая сквозь сковавшее мои движения нечто. Чем дальше я продвигался, тем теснее мне становилось. В момент, когда я  решил, что сейчас задохнусь, вспыхнул яркий свет. Я почувствовал резкий шлепок по телу, от которого стало очень больно. Я резко вдохнул, кислород огнем обжег мои легкие. А потом воздух сотряс высокий крик, детский крик. Я не сразу смог понять, что это кричу я. Это был день, когда я родился.

Затем я увидел себя в школе. Я стоял посреди школьного двора в окружении трех своих одноклассников. Мой рюкзак валялся в стороне от меня, а они приближались, загоняя меня в угол. Я не помнил, чем я провинился перед ними, но они хотели причинить мне боль. Круг становился уже, гиены загоняли в ловушку свою добычу, лишая ее сил не усталостью, но страхом. Только я не боялся. Я чувствовал, что я прав, и пусть они были сильнее, и их было больше, мне это было не важно.

Круг превратился в дугу, я был зажат в угол. Двигаться было некуда. А они распаляли друг друга. Никто не мог решиться на первый удар. В их глазах сквозь злость отчетливо проступали панические нотки страха. Это был не столько страх последствий, сколько страх самих действий. Настал момент – и один из них решился. Сразу же на меня посыпался град ударов. Я отбивался, как мог, но все было тщетно.

Помню, как после драки полулежал, прислонившись к холодной стене школы. По губам, подбородку, шее текло что-то горячее. Я провел по лицу ладонью, и она окрасилась в ярко красный цвет, цвет моей крови. Кровь лилась потоком из разбитого носа, крупными каплями падала на землю, застывая бурыми кляксами. Это был день, когда я познал физическую боль.

И новое воспоминание пришло на смену этой боли. Выпускной класс, последний школьный год, прощание с детством. Весь этот год я сходил с ума от влюбленности. Я помешался на своей однокласснице. Самая красивая в школе, да что там – в мире, как мне казалось в те времена. Я пытался улучить как можно больше моментов, чтобы увидеть или случайно столкнуться с ней. Все мои пути теперь пролегали через ее двор, под окнами третьего этажа. Я шел и ждал, что она выглянет случайно в окно, а может быть выйдет на балкон, и я смогу еще немножко полюбоваться своей богиней.

Я вспоминал, как робко глядел в ее сторону в школе, отворачиваясь каждый раз, когда она смотрела в мою сторону. Моей нерешительности в тот год с лихвой хватило бы на несколько сотен человек. Я старался избегать малейших столкновений с ней. Один раз я ненароком коснулся ее плеча. По моему телу прошла волна, будто я прикоснулся к оголенным проводам, и тело протрясло током. С того дня иначе, как шизофреником, меня в школе не называли.

За неделю до выпускных экзаменов я решился. Собрав все мужество воедино, я попросил у нее тетрадь, для того, чтобы переписать материал, которого у меня не было. А когда возвращал, вложил несколько листков с моими стихами, посвященными ей. И коротким признанием в чувствах.

Я сидел как на иголках, ожидая, какой же будет реакция, проклиная себя за то, что уже сделал, и отменить ничего уже нельзя. И тут из-за моей спины раздался громкий смех. Я медленно повернулся и увидел, как она с подружками читает три моих листка, они смотрят на меня и просто бьются в смеховой истерике. Насмеявшись, она подошла ко мне, вручила мои листки и на весь класс объявила:

- Держи свою писанину, недо-Пушкин! И неужели ты думал, что я на такое чудовище, как ты, обращу внимание? – и рассмеялась мне в лицо.

Оставшийся месяц совместной учебы я не знал, куда мне провалиться, лишь бы не слышать ежедневных шуток в мой адрес. Все, кто меня окружал, как с цепи сорвались, и на первом месте была она. Мои чувства извратили и обсмеяли. Любовь оказалась страданием. Я ненавидел день, когда решил признаться. Это был день, когда я познакомился с душевной болью.

Калейдоскоп повернулся, стеклышки сложились в новый узор. На первом курсе у меня появился друг. Именно Друг, настоящий, не рядовой приятель, а тот, кто приходил на помощь в трудные минуты, с кем я делился всеми невзгодами и радостями, кто единственный смог пробиться сквозь скорлупу моего отторжения окружающих людей.

Третий год обучения был самым тяжелым – экватор. Куча проблем, хвосты, бешеный ритм жизни. После зимней сессии он угодил в больницу с пневмонией. Мерзкий морозный февраль, бесснежные промозглые улицы, на которых изредка появлялись люди, старающиеся двигаться как можно быстрее, стараясь спастись от холода за дверями своих квартир или в тепле магазинов.

Он лежал в палате, куда не пускали посетителей. Только передавали записки, да то, что приносили навещающие. Я вспомнил, как пришел его проведать, передал небольшую записку, фрукты. Потом стоял под окном, смотрел на него, пытался немного пообщаться сквозь толстое больничное стекло. Ничего не было слышно, но мы умудрялись друг друга понять. Он ушел на процедуры, а я направился домой, кутаясь в пальто.

Ночью его не стало. Произошел резкий отек легких, врачи ничего не смогли сделать. Через два дня его похоронили. Засыпали промерзшей землей гроб, в котором ушел от меня единственный понимающий меня человек. С того дня он несколько раз приходил в мои сны. Это был день, когда я познал тяжесть утраты.

Спустя полгода моя жизнь изменилась. Резко и бесповоротно. Я шел по одной из узких улочек нашего города, когда со спины меня окликнули. Девушка стояла у стены дома на одной ноге, держа вторую – босую над тротуаром. Ее туфелька торчала из водосточной решетки, каблук застрял между прутьями. Его еле удалось освободить. А потом мы шли вместе, я болтал всякий вздор. Стыдно становится от всей той глупости, что я успел ей наговорить. Мы попрощались, она села в автобус. И тут внутри меня что-то оборвалось, я вскочил в последний момент на подножку и подбежал к ней.

Домой я шел, сжимая в руке бумажку с ее номером телефона. Ночи напролет мы болтали, обо всем подряд и ни о чем. У меня было ощущение, что я начинаю захлебываться, если не общаюсь с ней. Воздух превращался в воду, которая захлестывала меня. А самым прекрасным было то, что это происходило не у меня одного. Сумасшествие, но так было. Эти ощущения невозможно передать словами.

Весь тот день мы гуляли по улицам. Заходили в кафе, дурачились. Ранняя осень – пора влюбленных и шизофреников. Перед тем как проститься, мы долго стояли в увитой плющом беседке рядом с ее домом. Я осторожно потянулся и наши губы первый раз соприкоснулись в поцелуе. И умерло время. И мир в почтении отступил от нас. А после поцелуя прозвучали два голоса, сказавшие одну коротенькую фразу хором:

- Я люблю тебя! – и вновь наши губы соприкоснулись. Это был день, когда я встретил свою любовь.

Счастливый и подпрыгивающий от радости, я возвращался домой. На губах до сих пор стоял вкус нашего первого поцелуя. Я не замечал ничего вокруг. Свернув в подворотню возле моего подъезда, я даже не увидел тени, стоящей у стены. Резкая боль пронзила левый бок и вихрем закрутилась в теле. Еще один удар, третий, четвертый. Я почувствовал, что упал на асфальт, а по моей одежде шарят руки, выискивая, чем поживиться. Сознание начало пропадать, я проваливался в забытье. Перед глазами всплыл ее образ. Очнулся я уже в пустой комнате, абсолютно пустой. День моей любви стал днем, когда я умер…

Обновлено 13.08.2011 21:49
 

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти под своим аккаунтом.

Регистрация /Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 1685 гостей и 10 пользователей онлайн

Личные достижения

  У Вас 0 баллов
0 баллов

Поиск по сайту

Активные авторы

Пользователь
Очки
10318
7269
6524
6422
4186
3812
3620
3033
2586
1718

Комментарии