Баннер
 
   
 
     
 
 

Наши лидеры

 

TOP комментаторов

  • olivka
    519 ( +519 )
  • slivshin
    347 ( +317 )
  • Соломон Ягодкин
    330 ( --48 )
  • Лена Пчёлкина
    226 ( +287 )
  • Владимир Константинович
    181 ( +144 )
  • gen
    121 ( +63 )
  • sovin1
    48 ( +51 )
  • Скволли
    36 ( +65 )
  • Олег Русаков
    35 ( +51 )
  • Сергей Арт.
    26 ( +42 )

( Голосов: 2 )
Avatar
Шум, жена и скатерть 5
15.11.2018 06:32
Автор: Олег Скрынник

-- Конечно. Мы ж люди цивилизованные, хоть и в деревне живём.

-- «Деревня» хорошая, -- усмехается он. – У вас найдётся стремянка? Чтобы мне к машине не бежать.

Стремянка у меня находится. Через несколько минут он входит с выключателем.

-- Суду всё ясно. Дело в нём. У меня такого нет. Поставим обыкновенный?

-- Не хотелось бы. Я приезжаю обычно затемно, а дело к зиме. Это мне или сутками не выключать, или всегда в темноте возиться…

-- Тогда надо ехать в город, в магазинах смотреть. Я что-то таких давно не вижу. А другой придётся заново крепить…

-- Погодите, -- говорю я. – Минутку.

Вытаскиваю из кладовки коробку, в которой держу всякий хлам.

-- Вот, посмотрите. У меня был ещё один такой же. Он, кажется, рабочий.

Мастер с сомнением разглядывает выключатель.

-- Сможете ли вы проверить его, не дожидаясь темноты?

-- Проверить-то сможем, --недовольно ворчит он, предчувствуя, что возникший было дополнительный объём работ рискует оказаться минимальным.

-- Ну, вот и хорошо, -- отвечаю я. – Ставьте.

Не успеваю выпроводить электрика, как к калитке подкатывает серый «шевроле».

-- Кого я вижу! –  раскрываю объятия, замечая, что пошатываюсь. – Геннадий Викторович. Милости, милости прошу…  И ваших приятелей тоже.

Паршуков принюхивается ко мне и брезгливо морщится.

-- Это мои коллеги. Мы хотели бы повторно осмотреть усадьбу.

Я достаю бокалы.

-- На помин души моей дорогой Ирины Константиновны.

-- Нет! – резко останавливает меня сыщик. И, поглядев на улыбающихся коллег, уже спокойнее поясняет неизвестно кому. – Служба.

Во мне почему-то поднимается обида.

-- А странности между тем продолжаются. У меня всю ночь названивал телефон.

-- Кто? – встрепенулся он.

-- В том-то и дело, что неизвестно. Молчат.

-- Кто-нибудь ошибся, -- пожимает он плечами.

-- Ага. Несколько раз подряд. И ещё откуда-то взялось вот это.

Он осматривает сигарету и бросает на столик.

-- Так вы её не собираетесь изымать?

-- А чего её изымать! Это не пуля, не гильза. Обронил кто-нибудь.

-- Кто! Ни один из моих…  Приятелей не курит. Все стоят за здоровый образ жизни.

-- Но я так понимаю, что вчера у вас было много разных людей.

-- Это так. Но никто не курил в доме. И даже во дворе.

Он снова пожимает плечами. У него белая шея с синей прожилкой, как у женщины.

-- Вовсе не обязательно курить. Полез за платочком, да и выронил.

-- А что вы скажете о том, кто наблюдал вчера за нами через подзорную трубу? Вы нашли его?

-- А вы уверены, что он наблюдал за вами? – улыбается следователь.

-- Но он смотрел в нашу сторону!

-- Прекратите, -- машет рукой Паршуков. – Как вы могли определить, куда он смотрит, на таком расстоянии.

-- Мог! – настаиваю я. – А кстати, откуда вы знаете, на   к а к о м расстоянии?

-- Вы же сами сказали: метров сто пятьдесят-двести.

Убей, не помню, чтобы  я это говорил. Но спор явно становится бесполезным.

-- А что за «Газелька» отъехала от вас, когда мы подъезжали?

-- «Газелька»?..  А-а, это электрик.

-- И что он тут делал?

-- Ну, как же. Чинил дворовое освещение.

-- Лампочку менял?

-- Что?..  А, да. Теперь всё в порядке.

-- В спальню жены никто не заходил?

-- Кто туда мог зайти, если вы её опечатали!

Осмотр, как мне кажется, ведётся гораздо тщательнее, чем в первый раз. Сыщики осматривают каждую мелочь. Поднимаются на чердак. Спускаются в погреба. Перетряхивают кладовки.  Открываю для них гараж, где стоят мой «Форд» и иркина BMW.

-- Вы строили этот дом?

-- Нет. Купил. У немца, уехавшего в Германию.

-- Добротно, -- причмокивает один из спутников Паршукова, осматривая мастерскую, пристроенную к гаражу. – Инструмент ваш?

-- Кое-что от прежнего хозяина, кое-что моё.

-- Поря-адочек! – завистливо тянет он. – Чего только нет. Я бы купил всё на корню.

-- Подходите как-нибудь, -- жму я плечами. – Может, сторгуемся.

-- И вам будет не жалко?

-- А зачем оно мне. Я уж забыл, когда всем этим пользовался. Наше дело теперь «товар-деньги-товар», -- с сожалением вздыхаю я.

-- «Товар-деньги-товар», -- кивает мужчина. И поднимает палец – Но и ещё «плюс маленькие денежки».

-- Вот-вот, -- отвечаю я в тон ему. – В них-то, проклятых, всё и дело.

Приятно общаться с образованными людьми.

-- Ну и как, -- обращаюсь на прощание к Паршукову. – Нашли, что искали?

-- Да мы ничего особенно и не искали.

Лицо его непроницаемо как нерчинский каземат.

         -- Но вы уже знаете, кто…

         Хочу взять его за лацканы, но он отталкивает меня, и я плюхаюсь задом на табурет.

         -- Не пытайтесь давить на следствие, -- улыбается второй спутник, носатый, одетый в короткую чёрную куртку.

         -- На вас надавишь.

         Поднимаясь, чувствую себя как мешок с глиной. Кое-как доползаю до гостиной и заваливаюсь на диван. Скатерть, сложенная ещё перед последней пулькой, сползает прямо на лицо, но сбросить её лень.

 

         Мобильник звонит мелодично, но упрямо. За окном серебрится тусклый день. Или вечер. Гляжу на экран мобильника: нет, всё-таки день.

         -- Здравствуй, Игорь.

         -- Здравствуй, Стелла.

         -- Прими мои соболезнования.

         -- Спасибо. А как твой отчим?

         -- Плохо. Поместили в реанимацию.

         -- Сочувствую.

         Она там вздыхает.

         -- Что-то яшкин телефон недоступен. Ты ему дай, пожалуйста, трубку. На пару слов.

         -- Как…  А его здесь нет.

         -- Уже уехал? Надеюсь, домой?

         -- Как домой?..  Да его у меня и не было.

         -- Что-о?!  А где же он всё это время?

         -- Понятия не имею. С поминок он куда-то уехал. Я думал, домой.

         -- С поминок? За рулём?

         -- Да. Они с Ромкой не пили ни капли. Оба уехали на своих. Звали меня, но я решил пройтись.

         -- Вот так кино. А я-то думала, что мужики все у тебя… Где же он может быть?

         -- Знаешь, сегодня понятия не имею!

         -- Да-да, тебе сейчас не до этого. Прости.

         Мне и раньше-то было бы не так уж, чтобы до этого. Взрослый мужик. Куда он денется!

         -- Что же мне делать?

         -- Не знаю…  Подай в розыск. Хотя сейчас пока не примут. Но уже двое суток осталось, потерпи…  А может, за это время и объявится?

         -- Я бы и больше потерпела.  Но звонил какой-то…  Паршуков. Знаешь такого? Оказывается, он Яшку вызывал на сегодня. Предупредил, что как объявится, сразу бегом к нему. А то, мол, уголовное дело. Кстати, что там за дело? Яшка ничего не говорит…  Что, Иринку и вправду убили?

         -- Говорят, что да.

         -- Но кто? Вы уже по двадцать лет знакомы. Правда, вот этот, новый, как его…  Виталий?

         -- Ну, как скажешь на человека! – перебиваю её я. – Да и не такой уж он новый.

         -- Но тогда кто?

         -- В том-то и беда, что кроме нас вроде бы и некому.

         Не успевает Стелла отключиться, как мобильник оживает снова.

         -- Здравствуйте, Игорь Николаевич.

         Ох, уж и здравствуйте, Геннадий Викторович.

         -- Я по поводу вашего приятеля Якова Щербицкого. Вы не подскажете, где он может быть?

         -- Знаете, понятия не имею. Он сегодня почему-то не представил рапорт.

         -- Это хорошо, что вы ещё не потеряли юмор. Я прошу вас, если он появится на горизонте, передать, чтобы немедленно был у меня. Слышите: немедленно! Прошу передать ему это по-дружески.

         -- Добро. А что, это так важно? Он знает чего-то больше, чем все мы, остальные?

         -- Гхм! – откашливается Паршуков. – Передайте обязательно. А то уже до плохого доходит.

         -- До плохо-ого! Может, я за него приду? Я, вроде, знаю то же, что и он. Во всяком случае, не меньше.

         -- Я вас очень прошу. Вы не только приятель, но и лицо, более всех заинтересованное в результатах следствия, не так ли? И приходите уже в форму.

         Насчёт формы, это он совершенно прав. Формой надо заняться. Выливаю в стакан всё, что ещё осталось от давешнего «Гордонс Драй». Этого хватает, чтобы уложить меня в постель до утра.

 

         В жизни бывают периоды, когда каждый день приносит новое знание.  Например, до этого дня я не знал, что такое головная боль. Перебрав пустые бутылки в баре, набрасываюсь на аптечку и, не найдя там ничего целебного, как есть, в халате, отправляюсь в гараж. В баре автомобиля, конечно, тоже ничего нет.  На стеллаже, в углу, замечаю зачем-то давно  поставленную туда бутылку денатурата… Я бы выпил, наверное, и тормозную жидкость, попади она под руку, -- так хотелось избавиться от этой боли. Любой ценой. На любых условиях. Заедая керосиновую отрыжку огурцом, наполняю ванну. Запах гелей и шампуней, как ни странно, побеждает. Головная боль удаляется.  Пытаюсь сообразить, знал ли я до этого, что такое блаженство, и не могу ответить себе ни «да», ни «нет».

         Мобильник приглушённо вякает в кармане халата. Добраться до него стоит трудов, но подкреплённое денатуратом чувство долга одерживает верх.

         -- Игорь Николаевич, -- звенит в трубке голос бухгалтера Ермолиной. – Вы сегодня появитесь?

         -- М-м-м…

         -- Нет-нет, ничего особенного. Просто подписать несколько бумаг. Если хотите, я могу сама подъехать.

         -- Да, Мария Семёновна, подъезжай-ка сама. И по пути загляни в магазин, запиши там чего-нибудь…  На меня.

 

         Небритый мужчина в халате и шлёпанцах, галантно снимающий с дамы пальто, -- это, конечно, зрелище. Но мне наплевать.

         -- Приношу вам свои соболезнования.

         Она берёт мою руку и легонько сжимает. Когда-то это пожатие действовало на меня душераздирающе.  Но не спать с бухгалтером – одна из первейших заповедей бизнесмена. Особенно с главным. 

         Подписываю, что она привезла. Ничего особенного, текущие бумаги.

         -- Отдыхайте, Игорь Николаевич. Без вас справимся!

         Она улыбается хорошо знакомой мне обворожительной улыбкой, на которую никак не повлияли ни время, ни служба, ни два неудачных замужества.

         Сворачиваю голову первой попавшейся бутылке из привезённых ею.

         -- Помянем Ирину Константиновну?

         -- Ой, простите. Мне ещё в банк.

         -- Ну, тогда вот, -- вытаскиваю другую  бутылку. – Вам.

         -- Помянем с девчатами в бухгалтерии…  Надо бы у вас прибраться, -- говорит она, укладывая сумку. – Я подошлю кого-нибудь?..  Скажем, Юлю.

         -- А, -- машу рукой. – Как хотите.

         -- Пришлю, -- утвердительно кивает она. – Держитесь, Игорь Николаевич.

         Она касается моей щетины ароматной щекой, такой же лёгкой, как повязанный на шею шарфик.

 

         Утопание в кресле перед камином, потягивание виски со льдом, созерцание юлиных трусиков, отпечатавшихся под сиреневого цвета, в облипочку, брюками…  Уже почти что встаю, чтобы шлёпнуть её по заду, но соображаю, что это было бы непорядочно по отношению к памяти Ирины. Ещё несколько лет назад подобная мысль вряд ли пришла бы в голову. Значит, вправду бывает, что годы приносят и что-то достойное?..  Или  достойное просто само приходит на освободившееся место взамен того недостойного, что эти годы у нас отнимают?  Недостойного, но прекрасного.

         -- Закончила? Ну, идём сюда.

         Наливаю  коньяк. Юля как будто не решается сесть, но вид икры, фруктов  и коньяка завораживает, и она страдает.

         -- Что с тобой? Тебе не исполнился двадцать один год? – подначиваю я её.

 

(продолжение -- по требованию)

 

Комментарии  

 
# slivshin 15.11.2018 07:26
Five
 

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти под своим аккаунтом.

Регистрация /Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 945 гостей и 8 пользователей онлайн

Личные достижения

  У Вас 0 баллов
0 баллов

Поиск по сайту

Активные авторы

Пользователь
Очки
13484
9348
8668
6958
4477
3303
1641
1630
1586
1483

Комментарии